Книга Когда молчат гетеры, страница 190 – Алексей Небоходов

Виталий покачал головой:

— Не для тех, кто обеспечивает безопасность мероприятия. Подготовка идёт полным ходом. Говорят, Хрущёв готовит серьёзный удар по Маленкову.

Терняев медленно кивнул. Всё складывалось. Маленков, чувствуя угрозу своему положению, решил убрать всех, кто знал о его связях с Кривошеиным. Устранить свидетелей, уничтожить компромат. Девушки из «Гетеры» стали расходным материалом в большой политической игре.

— Этого достаточно, чтобы начать официальное расследование? — спросил Виталий.

Терняев постучал пальцами по папке. Документы были убийственными. В любой нормальной ситуации этого хватило бы не только для начала расследования, но и для немедленного ареста. Однако речь шла о Маленкове — председателе Совета министров, втором человеке в государстве.

— Достаточно, — ответил Терняев, закрывая папку. — Но не для официального расследования. По крайней мере, пока.

— Но ведь доказательства… — начал Виталий, но майор остановил его жестом.

— Доказательства есть. Вопрос в том, что с ними делать. Если пойти официальным путём, они просто исчезнут. Или вместе с ними исчезнем мы. Нужно действовать иначе.

Терняев встал, подошёл к настенной карте. Теперь, когда он знал, кто стоит за всем этим, красные нити между фотографиями приобрели новый смысл. Это была не просто серия убийств — политическая операция, часть большой игры за власть. И где-то в этой игре была Ольга Литарина — последняя из «гетер», которую пока не удалось найти.

— Что вы планируете, товарищ майор? — спросил Виталий.

Терняев повернулся к нему.

— Мы найдём Литарину, — ответил он твёрдо. — Она — ключ ко всему. Если она жива и согласится дать показания, вместе с этими документами у нас будет шанс. Не просто наказать исполнителей, а добраться до заказчика.

— А если её уже… — Валентинов не договорил, но смысл был ясен.

— Тогда у нас останутся только эти бумаги, — Терняев похлопал рукой по папке. — И надежда, что кто-то наверху заинтересуется. Кто-то, кому Маленков перешёл дорогу.

Виталий кивнул. В полумраке кабинета, среди фотографий погибших девушек, двое мужчин смотрели друг на друга с пониманием, родившимся из общей цели. Они знали, на что идут. Знали, что ставкой были их жизни. Но отступать было некуда.

За окном проехала машина, на мгновение осветив кабинет фарами, и красные нити на стене вспыхнули.

Когда Виталий ушёл, Терняев остался наедине с документами. Свет лампы падал на бумаги косо. Майор разложил листы веером — хронологически, по датам визитов высокопоставленных лиц на дачу Кривошеина.

Терняев прищурился, выискивая в сухом языке отчётов то, что другие могли бы пропустить. За его плечами были годы работы с такими документами — формальными, безликими, составленными так, чтобы скрыть больше, чем продемонстрировать. Но даже в самом стерильном канцеляризме оставались следы человеческих действий, мотивов, страхов.

Он провёл пальцем вдоль колонки дат, останавливаясь на каждом посещении дачи людьми из окружения Маленкова. Перенёс их на отдельный лист, выстроил в цепочку, пытаясь найти закономерность. Что-то мелькнуло на периферии сознания, какая-то связь, но пока ускользала.

— Раз в две недели, — пробормотал он, отмечая регулярность визитов. — Иногда чаще. Но никогда не реже.

Он вернулся к спискам автомобилей. Одна и та же «ЗИМ» с особыми номерами, закреплёнными за секретариатом Совмина, привозила чиновников из окружения Маленкова. Но было ещё кое-что — другая машина, более скромная «Победа», выезжавшая с правительственной дачи на следующий день после каждого визита. В отчётах она обозначалась как «транспорт для сопровождения», без указания цели и маршрута.