Книга Когда молчат гетеры, страница 100 – Алексей Небоходов

— Ольга Михайловна Литарина? — спросил старший, хотя явно знал ответ.

— Да, это я. Чем обязана столь раннему визиту?

— Кузнецов, — представился он, вынимая из внутреннего кармана удостоверение в красной обложке с золотым тиснением. — Это мой коллега товарищ Соколов. Вам необходимо проехать с нами.

Удостоверение мелькнуло перед глазами — слишком быстро, чтобы разглядеть что-то, кроме фотографии и печати.

— Могу я узнать причину? — в её голосе звучала вежливая заинтересованность, будто речь шла о приглашении на премьеру, а не о визите сотрудников госбезопасности.

— На месте узнаете, — отрезал Кузнецов. — Собирайтесь. Возьмите документы.

Молодой — Соколов — всё это время молчал, оглядывая комнату. Его взгляд скользил по книжным полкам, задерживался на фотографиях, оценивал обстановку. Ольга физически ощущала этот взгляд — холодный, препарирующий её жизнь.

— Мне нужно предупредить на работе, — сказала она. — Сегодня репетиция.

— Не беспокойтесь, — ответил Кузнецов с фальшивой любезностью. — Мы уже уведомили руководство вашего театра.

Это прозвучало как приговор. Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет, но лицо осталось непроницаемым.

— Хорошо, — кивнула она. — Позвольте взять сумочку и пальто.

Соколов сделал шаг в сторону, пропуская её к вешалке. Ольга сняла тёмно-коричневое пальто с поношенным меховым воротником — единственное приличное, оставшееся от матери. Рядом на крючке висела потёртая кожаная сумочка. Она проверила содержимое: паспорт, профсоюзный билет, несколько рублей, ключи, носовой платок с вышитыми инициалами. Всё на месте.

Кузнецов стоял у двери, нетерпеливо постукивая носком ботинка по полу.

— Готовы? — спросил он.

— Да, — ответила Ольга, надевая шляпку. — Готова.

В этот момент дверь соседней комнаты приоткрылась, и в щели показалось лицо Лёвы. Он явно слышал весь разговор — стены в старом доме были тонкими. Его глаза, расширенные от тревоги, встретились с глазами Ольги.

Соколов резко обернулся, рука его дёрнулась к внутреннему карману пальто. Лёва замер.

— Это мой сосед, — быстро сказала Ольга. — Лёва, доброе утро. Эти товарищи пригласили меня на беседу. Я вернусь… — она запнулась, — …когда закончу.

Лёва смотрел на неё с отчаянной беспомощностью. Ещё вчера они были так близки. А теперь между ними словно пролегла пропасть.

— Может, вам нужна помощь? — неловко спросил он, обращаясь к Ольге, но глядя на сотрудников. — Я мог бы…

— Всё в порядке, Лёва, — перебила она. — Я скоро вернусь.

Она кивнула ему, вкладывая в этот жест всё, что не могла сказать вслух. Лёва сжал губы и кивнул в ответ.

— Пора, — сказал Кузнецов.

Они спускались по лестнице — Ольга впереди, Кузнецов за ней, Соколов замыкал. Старые ступени скрипели под шагами. У входа в подъезд они столкнулись со стариком Семёнычем, тащившим пустое мусорное ведро. Его глаза расширились при виде Ольги между двумя мужчинами в одинаковых серых пальто. Он прижался к стене, пропуская их, и только когда они прошли, за спинами звякнуло о ступеньку упавшее ведро.

Во дворе ждала чёрная «Победа» — без опознавательных знаков, но с характерной антенной на крыше. Стёкла затонированы. Водитель в кожаной куртке и кепке сидел за рулём, глядя прямо перед собой.

Январское утро встретило промозглым холодом и мокрым снегом. За ночь потеплело, и сугробы осели, почернели, растеклись лужами по асфальту. Дворник в ватнике лениво скрёб тротуар. Где-то громыхал трамвай, люди спешили на работу, втянув головы в плечи.