Книга Когда молчат гетеры, страница 102 – Алексей Небоходов

— Литарина Ольга Михайловна, тридцать пятого года рождения, актриса театра имени Вахтангова, незамужняя, — произнёс Терняев, не глядя в бумаги.

— Да, это я, — ответила Ольга.

Терняев поднял глаза — светло-серые, почти прозрачные. Этот взгляд она уже видела: у режиссёров на пробах, у чиновников из министерства культуры, у Кривошеина. Взгляд человека, привыкшего препарировать людей.

— Майор государственной безопасности Терняев Трофим Игнатьевич, — представился он. — Вы вызваны для дачи показаний.

Он раскрыл папку и разложил перед собой несколько документов. Каждое движение — выверенное, экономное.

— Вы знакомы с гражданкой Файман Милой Соломоновной?

Ольга ощутила, как внутри что-то сжалось. Мила. Неужели она рассказала о Валентиновке? О «гетерах»? О Кривошеине?

— Да, мы знакомы, — ответила она, выдержав паузу. — Встречались несколько раз на литературных вечерах. Она студентка Литинститута.

— Когда вы видели её в последний раз?

— Позавчера. — Ольга сглотнула. — Мы возвращались с творческого вечера. Было поздно, нас подвезли до дома.

— Кто подвёз? — Терняев сделал пометку в блокноте.

— Не помню точно. Кажется, кто-то из организаторов.

Терняев кивнул, но Ольга заметила в уголках его губ едва уловимую усмешку — не радостную, а понимающую. Так улыбается врач, услышав от пациента первую ложь.

— А гражданку Морозову Алину Петровну вы знаете?

Ольга невольно сжала пальцы на сумочке.

— Да. Она учится в балетной школе. Мы иногда пересекаемся на культурных мероприятиях.

Терняев смотрел на неё несколько секунд, словно давая возможность добавить что-то ещё. Потом открыл другую папку и вынул конверт из плотной бумаги.

— Гражданка Литарина, — голос стал официальнее, — вы когда-нибудь бывали на даче в посёлке Валентиновка, принадлежащей драматургу Кривошеину Константину Кирилловичу?

Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок, но внешне осталась невозмутимой.

— Нет, не бывала. Я не знакома с товарищем Кривошеиным лично. Знаю его только как автора пьес.

— Вот как. — Терняев вынул из конверта фотографию и положил на стол изображением вверх. — А это тогда кто?

На снимке, сделанном скрытой камерой через окно, была запечатлена женская фигура в белой простыне, накинутой на обнажённое тело. Лицо в профиль, но узнавалось безошибочно — Ольга Литарина, с высокой причёской в греческом стиле, с бокалом в руке, на диване рядом с пожилым мужчиной в расстёгнутой рубашке.

Сердце пропустило удар, но актёрское мастерство не подвело. Ольга нахмурилась, всмотрелась в фотографию с выражением искреннего недоумения.

— Это какая-то ошибка, — сказала она с лёгким возмущением. — Снимок нечёткий, но это определённо не я.

Терняев достал ещё одну фотографию и положил рядом. Другой ракурс — Ольга в той же импровизированной тунике, стоящая у рояля, склонившись к сидящему за ним мужчине. Лицо видно отчётливо.

— А это тоже не вы?

— Поразительное сходство, — проговорила Ольга, позволив в голосе прозвучать растерянности. — Но я никогда не была в таком месте. И не знаю этого человека.

— Академика Елдашкина Виктора Степановича вы тоже не знаете?

Имя прозвучало как удар хлыста. Ольга почувствовала, как немеют пальцы, но продолжала держать лицо.

— Я читала о нём в газетах. Крупный учёный…

— 18 октября 1954 года, дача Кривошеина в Валентиновке, — Терняев выложил третью фотографию. — 25 ноября — там же. 14 декабря — там же. 5 января 1955 года — снова там же. У нас десятки подобных снимков, Ольга Михайловна. На них вы, Мила Файман, Алина Морозова и ещё несколько девушек в обществе высокопоставленных лиц. Все даты задокументированы. Все участники идентифицированы.