Книга Когда молчат гетеры, страница 103 – Алексей Небоходов

Он сделал паузу. Потом наклонился вперёд.

— Повторю вопрос: вы бывали на даче Кривошеина?

Ольга молчала, лихорадочно перебирая варианты. Отрицать очевидное дальше бессмысленно, но признаться — подписать себе приговор.

— Я… — начала она, но Терняев жестом остановил её.

— Прежде чем ответите, я должен сообщить вам кое-что важное. — Он закрыл папку с фотографиями и сцепил пальцы. — Гражданка Файман вчера утром была обнаружена мёртвой в своей комнате. Удушение. Убийца не найден.

Ольга почувствовала, как кровь отливает от лица. Мила мертва? Они же виделись позавчера, вместе возвращались с дачи…

— Это какая-то ошибка, — пробормотала она, и растерянность была неподдельной.

— К сожалению, нет, — Терняев говорил спокойно, почти сочувственно. — А вчера вечером совершено нападение на гражданку Морозову. Она в больнице. Состояние критическое.

Пауза.

— А прошлой ночью неизвестный пытался проникнуть в вашу комнату. Если бы не ваш сосед…

Ольга вздрогнула.

— Кто-то методично устраняет свидетелей, — констатировал Терняев. — Сначала Файман, потом Морозова, теперь вы. Закономерность, не правда ли?

Он откинулся на спинку стула. Ольга смотрела на свои руки, сжимающие сумочку, и пыталась осознать услышанное. Мила мертва. Алина в больнице. Кто-то пытался убить и её. Но кто? И зачём?

— Я ничего не знаю об этом, — произнесла она. — Я знакома с Милой и Алиной. Мы вместе бывали в разных местах.

— В том числе на даче Кривошеина, — закончил Терняев.

Ольга вздохнула, качнула головой:

— Никогда не была на даче Кривошеина.

— Вы серьёзно?

— Да. Я с Кривошеином не знакома.

— А литературные вечера? — переспросил он.

— Никогда о таком не слышала.

Терняев перелистнул папку:

— Но на этих снимках вы в античных одеждах. Гетеры — так вы это называли.

— Это не я. Девушка на фото — кто-то другой.

— Вы отрицаете знакомство с Кривошеиным и присутствие на его вечеринках?

— Категорически.

Терняев пододвинул к ней документ. Бумага скользнула по столу.

— У гражданки Файман нашли дневник. Множество имён, дат, обстоятельств. Вы там упомянуты.

Ольга замерла. Перед глазами возникло лицо Милы — тонкие брови, прищуренный левый глаз, привычка кусать губу, когда нервничала. Пальцы сжали сумочку так, что побелели костяшки.

— Мы встречались несколько раз, — она запнулась. — На культурных мероприятиях.

— Тем не менее кто-то убил Милу. И были покушения на других. На вас в том числе.

— Я ничего не знаю об этих событиях.

Терняев склонился над бумагами, потом резко поднял голову:

— А академик Елдашкин?

— Нет. Я никогда не видела этого человека.

— По записям он выделял именно вас.

— Это ошибка. Я не встречалась с академиком.

Терняев скрестил пальцы:

— Вы уверены, что не обсуждали ни с кем гостей Кривошеина?

— Уверена. Я не была на этих вечерах.

Терняев извлёк из папки ещё один документ — лист плотной бумаги с печатями и подписями. Разгладил его ладонью и развернул к Ольге. В углу страницы отчётливо виднелась подпись — её собственная, с характерным росчерком в конце и маленькой точкой над «й», которую она всегда ставила чуть выше, чем положено. Ольга почувствовала, как что-то оборвалось внутри.

— Узнаёте? — голос Терняева прозвучал тише обычного.

Она не отвечала, загипнотизированная собственным почерком на официальном бланке. Заголовок гласил: «Согласие на вступление в литературное общество "Гетера"».