Книга Вор, страница 217 – Владимир Росс

Кипучая деятельность по розыску и задержанию Серого обварила всех и вся. Пузырились обширные ожоги. В городе не осталось ни одного живого места.

У стекляшки расположился пост патрульно-постовой службы, и карманники вынужденно перенесли «штаб-квартиру» в стены «Фортеции». Облавы, обыски, меры по нейтрализации организованной преступности густым гребнем прошерстили непричесанную шкуру городского сообщества и выгребли многих представителей ненавистной паразитирующей фауны, но отыскать виновника грандиозной чистки не улыбнулось.

В то время, как Луня, Буча и Мамзель несанкционированно отдыхали в камерах временного содержания, более удачливый Башмак с Макаром возили Илью Глебовича из кабинета в кабинет по устоявшейся, оправданной не одним дивным освобождением маршрутной схеме: «УВД — прокуратура — Мэрия». Старый корифей юриспруденции знал механизмы чудовища, которому посвятил свою жизнь, в совершенстве. Он чередовал ненавязчивое обаяние этакого старичка-доброхота с ярой непримиримостью гневного обличителя правового беспредела, а в перерывах между воплощениями развлекал друзей разглагольствованиями в идеалистическом духе об издержках системы. И, следует признать, гибридный образ мессинария-Прометея, несущего людям спасительный огонь свободы, адвокат раскрыл выше всяких похвал. Башмак и Макар — обалдевшие от закрученного сюжета зрители — приветствовали счастливый финал овациями и, увлекшись изъявлениями восторга, даже пропустили торжественный миг возврата полоненной троицы, которой выпала скромная ипостась «незаконно задержанных», отсидевших всю интермедию за кулисами.

Прощаясь с заказчиками и клиентами, Богач растроганно чмокнул каждого в лоб, и предупредил:

— Странно, ребятки. Весьма странно. Ни одного очевидца, свидетеля, потерпевшего, а органы знают подробности той толедской ночи лучше, чем иерей катехизис.

Наблюдение Ильи Глебовича очень своевременно подчеркнуло наметившийся среди братвы разлом.

С таким трудом слепленный союз дал в места соединений неприметные, но глубокие трещины и, сохраняя показную целостность, мог развалиться при первом же более-менее сильном толчке извне. Чем это грозило? — примерами фатальных последствий изобилует история. Еще ни одно раздробление — будь то феодальная возня, распри князьков или внутри клановое скрещивание шпаг — не доводило до добра, а заканчивалось, как правило, плачевно для всех.

Башмак, очевидно сочтя себя правопреемником положенца, кинулся регулировать ситуацию. Враждебно настроенные «ломовики» — подданные Лома — без реверансов отвергли пацифистскую инициативу. Роман трижды встречался с фармазонами, объяснял сложность ситуации, предлагал помощь Серому и просил с ним встречи, но никто не желал идти на сближение, а может за кажущейся отчужденностью крылся тот же информационный вакуум или трусливый принцип: «как бы чего не случилось еще хуже». Волей-неволей оставалось уповать на выходные, ибо редко в какое воскресенье Серый не наведывался в «Старую Фортецию» для разгульного ужина в кругу своих разнузданных друзей.

Субботний вечер Роман провел дома в раздумьях. Вроде завтрашний день обещал быть продуктивным. До обеда стая «пощиплет зелень» — опробует его новый наворот под кодовым названием «Фэнтэзи», затем все сообща будут караулить Лома и, если подфартит, состоится разговор. Несомненно, придется признать, что среди них есть стукач. Но кто? Башмаку в отчаянии хотелось перебрать каждого, расщепить жизни друзей на голые факты, характеры — на отдельно взятые духовные составляющие и даже проанализировать области их бессознательного.