Книга Вор, страница 120 – Владимир Росс

Неувязочка вышла. Кристалл наивно верил в близкое родство неприкосновенности со статусом воровского положенца, за что жестоко и поплатился. Последние слова его бурного монолога не просто ошарашили Барона, а привели в ярость.

— Всё? Выговорился? — с приторной улыбочкой подытожил Гурский.

— Для экскурса достаточно.

— Тогда слушай сюда, мальчик. Мурчать в камере будешь. А пока за несмышленость — пиздюля!

Запоздалые потуги Сэмэна спасти положение не увенчались успехом. Не успела рука дернуться за оружием — град убойных ударов нанес бульдожьей челюсти ущерб в неслыханных доселе размерах. Сначала посыпались металлические коронки, за ними рухнул и их владелец.

Позже, когда рассеявшийся туман вернул возможность ориентации во времени и пространстве, а на небе уже мерцали яркие звезды, Кристалл впервые узнал, что мочиться кровью — отнюдь не приятное занятие как в эстетическом, так и физиологическом смысле. И это, пожалуй, единственный положительный опыт сегодняшней авантюры, не считая обнаруженного запаха Ляли.

Вот уже второй день друзья отлеживались на малине, превратившейся временно в лазарет и, зализывая раны, проклинали всех и вся. Сэмэн беспробудно глушил водку, как основное терапевтическое средство. Когда лечебный» диамантовский» эффект «Сотки» достигал высшей точки, он вполне сносно шепелявил:

— Фуки. Я их, фук, фамочу.

На красочные эпитеты обещанного действа сил не хватало. Ковыляя мимо спальни друга, Юра невольно любовался его несломленной натурой и, забывая о боли, начинал смеяться. Вскоре смех глох в приступе кашля.

В середине недели Кристалл вспомнил о людях. Точнее, наоборот. Робкий звонок в дверь раздался в тот самый удручающий момент, когда, стоя над фаянсовым горшком, очень хочешь, но, сгибаясь от резей, не можешь.

«Кого еще нелегкая принесла?.. Ай… яй!» …И будто не было никаких синяков, не было жгущего огнем обруча, сдавившего поясницу. Не было — и все тут.

Ловко преодолев смущение от разбитого лица положенца, Татьяна, повинуясь пригласительному жесту, уверенно проследовала в гостиную.

— Неотложку вызывали?

— Кто там? — донесся сверху умирающий голос Сэмэна.

— Доктор Прелесть, — лаконично отозвался Юрий, подведя безрадостные особенности текущего момента к мелькнувшему в них проблеску.

Верная принципам всеобъемлющей помощи, Таня уже к вечеру освоилась с хозяйством, заменила бедствующим сиделку, повариху, официантку и вместила в себе весь спектр необходимых положительных эмоций.

В пятницу у Сэмэна, по всей видимости, подало признаки жизни отбитое вместе с прочим, либидо. Утром он не спустился к завтраку, в обед заперся в ванной, а вечером, не сказав ни слова, исчез в английском духе.

Оставшись с девушкой вдвоем, Кристалл назло самому себе углубился в работу. Записи адвоката легли на стол, сбоку дымилась чашка крепкого кофе, дом поражал непривычной тишиной, но информация упорно не лезла в голову — у окна на диване, мило поджав под себя хрупкие ноги, гостья, обложившись отобранными из библиотеки томами, занимала досуг увлекательным чтением.

«Как ей удалось сохранить такую яркую непосредственность? — удивлялся Кристалл. — Определенно живет одними лишь душевными наклонностями, доверяя им безмерно. Наверное, она очень несчастна в нашем прагматичном мире…»