Книга Во имя народа, страница 88 – Чжоу Мэйсэнь

У Хоу Лянпина появилось странное чувство: неужели все эти кадровые работники принадлежат к той самой знаменитой «политико-юридической группировке»? Участвуя сегодня в этом банкете, не вступал ли он сам в нее таким образом? Подумав еще, он перестал удивляться тому, что учитель Гао уклонился от участия в этой встрече. А если бы не уклонился – что бы тогда случилось? И неизвестно, должен ли Чэнь Хай, ученик Гао Юйляна, тоже считаться членом политико-правовой группировки. Сколько раз в прошлом он участвовал в подобного рода встречах?

Гости уже собрались, и Гао Сяоцинь распорядилась подавать на стол. Яства, прежде всего речные продукты, выглядели обыденно, но отличались очень высоким качеством. Отборные бланшированные речные креветки только что выужены из реки Иньшуйхэ, поджаренный в соевом соусе дикий заяц прислан егерем с горы Машишань. Во всём чувствовались подлинная аутентичность и превосходный вкус. Самыми прекрасными были приготовленная на пару черепаха из реки Иньшуйхэ с курятиной и тушеный фазан из ближайшего леса с добавлением тонизирующих приправ. А уж от густого ароматного супа все гости за столом буквально опьянели.

Гао Сяоцинь, явно со всеми знакомая, приветствовала каждого, весело приговаривая:

— Это деревенская еда, уважаемые, кушайте и пейте досыта.

Хотя напитки были не столь изысканные – всего лишь «Эрготоу», Ци Тунвэй выпил немало. Хоу Лянпин, хоть и заявил, что не пьет, тоже не отказывал себе в удовольствии. Когда пришло время головокружения, появился распорядитель банкета, а с ним – человек с «китайской скрипкой» в руках.

Ци Тунвэй захлопал в ладоши:

— Эй, товарищи, начинаем наше замечательное представление – «Соревнование в остроумии»^[35]!

Гао Сяоцинь запротестовала:

— В чем соревноваться? Секретарь Гао сегодня не приехал, нет начальника штаба!

Ци Тунвэй указал рукой на Хоу Лянпина:

— Разве у нас нет начальника Хоу, нет хитрости и добродетели начальника Хоу?!

Хоу Лянпин не успел отказаться, а тут и Гао Сяоцинь зааплодировала:

— Отлично, отлично, пусть-ка прибывший из центра повеселится вместе с народом! Начальник Ци, вы – Ху Чуанькуй, я – А Цинсао^[36]. Начали!

Музыкант заиграл на китайской скрипке, и первая сцена спектакля началась. Надо сказать, все трое пели весьма неплохо, особенно Гао Сяоцинь. У нее был прекрасный тембр, пение отчетливое и мелодичное, волнующий облик, прекрасная манера исполнения и экспрессия. С выражением чувств еще лучше: тут и ум, и сообразительность, и сталь, и мягкость, и манера держаться без высокомерия, но с достоинством – точь-в-точь А Цинсао!

Они прекрасно спели сцену из «Соревнования в остроумии», так что даже скрипач, отложив инструмент, зааплодировал. Гао Сяоцинь производила на Хоу Лянпина всё более глубокое впечатление. На обратном пути он не переставал размышлять, что же это за женщина, которая так дружна с Ци Тунвэем и таким количеством высших чиновников, что даже учитель Гао – ее постоянный гость. Чтобы соревноваться с ней в остроумии, похоже, придется приложить всё свое мастерство помимо сценического!

Стали известны результаты предварительного расследования инцидента 16 сентября. Умышленного поджога не было, пожар возник случайно – вследствие того, что один из охранников, Лю Саньмао, выбросил окурок и сам сгорел заживо на месте. В ту ночь между работниками предприятия и командой Чан Сяоху по сносу и переселению до физического столкновения не дошло, обе стороны всё-таки проявили благоразумие. Главный виновник – директор Цай Чэнгун. Он подстрекал несколько сот работников, вставших на защиту фабрики, и организовал их действия. Он также раздал всем деньги; приказ использовать бензин тоже исходил от него. Кроме того, Цай Чэнгун является юридическим представителем «Дафэн».