Книга Во имя народа, страница 87 – Чжоу Мэйсэнь

Гао Сяоцинь многозначительно посмотрела на него и медленно произнесла:

— Кто сказал, что я не могу плакать? Но если такое случится, пусть уж и вы оба заплачете со мной за компанию!

Хоу Лянпин, сменил тему разговора, увидев на столе бутылку:

— Эй, неужто это «Эрготоу»? Честное и неподкупное чиновничество?

Ци Тунвэй завел речь о Гао Юйляне. Учитель Гао во избежание конфуза не смог приехать, но придает большое значение сегодняшнему приему. Он лично определил несколько пунктов сегодняшнего регламента: во-первых, запрет на использование казенных денег, во-вторых, не есть за счет хозяина, в-третьих, не пить алкоголь элитных марок, а еще – не использовать казенный автотраспорт.

— Поэтому, Хоу Лянпин, – добавил Ци Тунвэй, – не было бы счастья, да несчастье помогло! Пользуйся благом – автомобилем, специально предоставленным прекрасной дамой гендиректором.

Гао Сяоцинь, улыбнувшись, вставила слово:

— Секретарь Гао толковый человек: знал, что приглашенный – сотрудник прокуратуры! А вот начальник департамента Ци, наоборот, хотел выставить элитный алкоголь, да побоялся неприятностей! Говорят, вновь прибывший секретарь Ша Жуйцзинь круто взялся за деловой стиль кадровых работников и на заседании Постоянного комитета заявил, что во многих местах и учреждениях человеческие качества кадровых работников намного хуже качеств простых людей.

Хоу Лянпин еще сильнее удивился: как может коммерсант так интересоваться политикой? Даже знает, о чем конкретно говорил секретарь парткома провинции на заседании Постоянного комитета. Между делом он спросил:

— Гендиректор Гао, об этом вам рассказал начальник департамента Ци?

Ци Тунвэй, покачав головой, сказал:

— Гендиректор Гао осведомлена намного лучше меня! Секретарь Ша просто щегольнул фразой! Что, неужели на самом деле качества наших кадровых работников хуже, чем у обычных людей? Я вот не верю.

Гао Сяоцинь, демонстрируя заинтересованность, подтолкнула Ци Тунвэя к разговору:

— Ну что вы, начальник Ци, вы должны верить! Я вот слышала лишь про великий китайский народ и отродясь не слышала про великих китайских кадровых работников или великих китайских чиновников! Начальник Хоу, скажите, так или нет?

Хоу Лянпин, улыбаясь, отвечал:

— О, гендиректор Гао, вы одареная личность, я скоро стану вашим поклонником.

Ци Тунвэй охнул:

— Что, великий китайский народ? Мы же с вами не ханжи, история испокон веков творится героями! В многотысячелетней истории Китая кого мы помним? Цинь Шихуана, У-ди, Тан и Сун, да еще вдобавок Чингисхана, не так ли? Народ? Скажите, пожалуйста, народ – это кто? Он где?

Хоу Лянпин тут же поднял руку:

— Докладываю, начальник департамента, народ – это я, я здесь!

Гао Сяоцинь следом подняла руку:

— А еще есть я! Начальник департамента, еще надо включить вас – или вы Цинь Шихуан? Или, может, У-ди? Не принимайте на свой счет, время почему-то всё всегда расставляет на свои места.

Смеркалось, зал потихоньку наполнился людьми, это всё были кадровые работники высокого ранга – главные судьи провинции или города, высокопоставленные чиновники департамента провинции, городского отдела общественной безопасности. Встречались товарищи из политико-юридического комитета как провинции, так и города. Ци Тунвэй, который явно выглядел их вожаком, увлекая за собой Хоу Лянпина, здоровался с каждым за руку.