Книга Во имя народа, страница 202 – Чжоу Мэйсэнь

Ци Тунвэй, слегка под хмельком, с исполненным торжественности лицом превозносил почтенного главу семьи Чжао. Он заявил, что хотя Хоу Лянпин закончил университет провинции, однако после окончания уехал в Пекин и не очень сведущ в ситуации на родине. Развитие провинции неразрывно связано именно с уважаемым прежним секретарем Чжао Личунем! Заслуги прежнего секретаря несомненны, пробыв восемь лет губернатором и десять лет секретарем парткома провинции, он восемнадцать лет управлял политической жизнью провинции! Наш учитель Гао, Ли Дакан – это всё генералы под командованием прежнего секретаря!

Чжао Жуйлун чем больше пил, тем становился бледней, однако настроение его постепенно поднималось, и говорил он больше:

— Старик, выдвинув целую плеяду генералов реформы, в том числе секретаря Гао и Ла Дакана, мог потом и ошибиться в нескольких людях, мог ошибиться в отдельных кадровых работниках, которые постепенно переродились.

Ци Тунвэй вторил:

— Именно, например, тот же Лю Синьцзянь из Нефтегазовой корпорации.

Чжао Жуйлун сказал:

— Из-за этого прохвоста Лю Синьцзяня у старика даже случился сердечный приступ, сейчас всё еще лежит в больнице!

Хоу Лянпин сделал недоуменное лицо:

— Как это так? Неужто наш прежний секретарь тоже выгодополучатель Лю Синьцзяня? Это же невозможно! Если уж говорить начистоту, будем откровенны, во всяком случае, видео- и аудиозаписи нет.

Ци Тунвэй осушил еще одну рюмку «Маотая», его лицо раскраснелось от алкоголя:

— Лянпин, ты вообще имеешь представление о происхождении господина Чжао? Более десяти миллиардов, и ты говоришь о том, что наш прежний секретарь мог заботиться о выгоде от Лю Синьцзяня? Прежний секретарь беспокоится о том, что кто-то может использовать Лю Синьцзяня, чтобы поднять шумиху и опорочить сплоченность кадровой команды провинции!

Хоу Лянпин, повернувшись к Чжао Жуйлуну, откровенно спросил:

— Господин Чжао, как вы стали коммерческим руководителем? Это непременно должна быть удивительная история! Простите мое любопытство.

Чжао Жуйлун, явно не расположенный к откровенности, старался сохранить улыбку на лице:

— Я понимаю, что хочет узнать господин Хоу. Всё-таки начальник Департамента по противодействию коррупции никогда не может избежать подозрительного взгляда на мир. Ничего страшного, моя душа спокойна, вся прибыль моих листинговых и закрытых компаний до последнего фэня чиста на просвет!

Хоу Лянпин, выслушав, спокойно вдохнул и поднял стакан:

— Хорошо, тогда выпьем по рюмке за чистую прибыль! Поскольку, если она чистая, кто ж придет проверять? Так что я уже не боюсь, что Лю Синьцзяня понесет!

Договорив, он попросил Гао Сяоцинь поменять стакан на рюмку, сказав, что тоже хочет пить водку, в конце концов – тридцатилетний «Маотай»! Не выпить – преступление!

Выпив водки, Хоу Лянпин причмокнул и пожелал спеть арию из «Соревнования в остроумии», сказав, что специально для этого и приехал. Чжао Жуйлун, почувствовав, что что-то не так, с мрачным лицом встал, но, не теряя вежливости, раскланялся со всеми. Он пожелал всем петь, что им захочется, сказав, что сам не может, так что компании не составит.

Как только Чжао Жуйлун ушел, Ци Тунвэй, подавленный, сел перед Хоу Лянпином. Он хотел высказать то, что уже давно таилось у него на душе! Жизнь сегодня нелегка, особенно для него, который ради нынешнего положения не побрезговал взять в жены старую тетку, сделавшись настоящей жертвой в семье, постоянно и до сего дня жертвой… Хоу Лянпин оборвал его: