Книга Во имя народа, страница 204 – Чжоу Мэйсэнь

Воздух был очень влажен, опускался туман. Запах сигары как будто приклеился к телу, долгое время не исчезая, как беспокойное настроение, день и ночь навязчиво оплетавшее его. В этот приезд в провинцию N дела шли из рук вон плохо. Попавшегося с проституткой председателя суда вытащить не смогли, в итоге и Лю Синьцзянь тоже влип.

Лю Синьцзянь был боссом крупной нефтегазовой корпорации, был главным секретарем его отца, за эти годы разными путями семейство Чжао получило от него немалую выгоду. Если с этим человеком произойдет скандал, бумагой огня не остановишь. Ци Тунвэй также предупреждал его: «Если Лю Синьцзяня понесет, беда случится со всеми: сверху, включая твоего батюшку и Гао Юйляна, и донизу – весь наш круг друзей». Оба неоднократно совещались и в итоге решили рискнуть сегодня раскрыть карты перед Хоу Лянпином. Лучше всего, если удастся уговорить его, а если не удастся, то раздавить, и тогда сегодняшний день через год будет годовщиной его смерти.

Подобно привидению, из темноты вынырнул почтенный Чэнь, доложил Чжао Жуйлуну, что внедренный в корпорацию «Шаньшуй» агент обнаружен и взят под контроль. В случае необходимости легенда такова: этот агент стрелял в начальника Департамента по противодействию коррупции, после чего застрелен полицией. На снайперской винтовке будут ясные отпечатки пальцев агента.

Когда Чжао Жуйлун строил гастрономический городок на берегу озера Юэяху, почтенный Чэнь был участковым. Это был незаменимый помощник, который выручал в делах самого разного свойства, преданный и без проблем. Потому и было решено в этот раз поручить ему задачу по снайперской стрельбе. Однако Чжао Жуйлун всё еще колебался: в конце концов, застрелить надо было не кого-нибудь, а начальника Департамента по противодействию коррупции. Удастся это или нет – по-любому будут сложности.

Чжао Жуйлун махнул рукой почтенному Чэню, чтобы тот залег. Он пристально смотрел на здание номер три, а именно на островерхую виллу в английском стиле напротив банкетного зала. Туман становился всё гуще; деревья, цветы и трава в парке стали расплывчатыми. Чжао Жуйлун, выбросив наполовину выкуренную сигару, сделал долгий вдох. Успех или неудача зависят от одного действия, и он не может не быть напряженным…

Неожиданно зазвонил мобильник. Чжао Жуйлун посмотрел, чей это номер, и не принял звонок. Но телефон продолжал упорно и нескончаемо названивать. В конце концов Чжао Жуйлун включил телефон:

— Да, сестра, слушаю.

Чжао Жуйлун сызмальства никого не боялся, боялся лишь третьей старшей сестры. Она была непревзойденной в семье по интеллекту и мудрости, лучше всех понимала его намерения, зная обо всех его тараканах в голове. Повелительным тоном, не терпящим возражений, она сразу заявила:

— Жуйлун, как только ты задрал хвост, я тут же поняла, куда ты летишь! Послушай, не надо продолжать это безумие! Надо быть здравомыслящим, чувствовать маневр! Отец приказывает тебе прекратить все темные дела! Немедленно убирайся из провинции N, не нужно идти на смерть. Ты у отца единственный сын, у нас, троих сестер, ты единственный младший брат!

У Чжао Жуйлуна на глаза навернулись слезы, всё вокруг стало расплывчатым и неясным. И как раз в это время раздался смутный вой полицейской сирены, приближающийся издали, постепенно становившийся всё более отчетливым. Чжао Жуйлуна внезапно осенило: сестра, совершенно очевидно, могла позвонить так своевременно, лишь получив от кого-то сигнал тревоги! Если здраво поразмыслить, отец, в конце концов, работал столько лет и губернатором, и секретарем парткома… у большого дерева глубокие корни!