Онлайн книга «Убойная примета»
|
Мелешко с тоской посмотрел в окно: на улице гуляли дети, торопились куда-то прохожие, им не было никакого дела до сумасшедшего Мышина и несчастного участкового, который должен будет его выслушать. Сомнения в том, что Мышин принес заявление не на покойного президента, а на его однофамильца, отсутствовали. — Чем вам Борис Николаевич не потрафил? — Не мне, не мне, не передергивайте. Это заявление подано в защиту неопределенного круга лиц. Считаю, что бывших прокуроров не бывает, и я, как и любой человек с погонами, должен пресекать злодеяния во всех эшелонах власти. Приехали. Капитан Мелешко обреченно спрятал бумаги в стол и в который раз проклял несовершенство механизма принудительного помещения в психиатрическую лечебницу. Бывший прокурор-механизатор Мышин уже раскладывал на скамье документы, изобличающие скончавшегося президента в каких-то одному Мышину известных преступных деяниях. Рабочий день грозил затянуться… …Белла Павловна Рогулевич неторопливо возвращалась домой. Ей было жарко, вывихнутая рука ныла. Дома наверняка сидит проспавшийся сожитель, который потребует объяснений, где она была все утро; ничего она не побоится, скажет, что в милиции. Обращается с ней, как с животным, вот она ему и отомстит. Рогулевич сама не заметила, как докатилась до такой жизни – чтобы ее били и унижали. Пить она начала давно, после того как ушел муж. Она обожала супруга, старалась, чтобы он ни в чем не нуждался – зарплата у него была маленькая, муж работал лаборантом в институте, получал копейки, но Беллу это не смущало. Она занималась репетиторством, работала одновременно в двух школах – одна в Борисовском районе, другая в городе, с английским уклоном; брала на дом халтурки, подработки, переводила детские книжки. Деньги в семье были всегда. Только вот детей не было – еще в юности Белле вырезали матку. А муж хотел детей. Несмотря на свою маленькую зарплату и вечную лень, он был обаятельным мужиком, у которого не было отбоя от женщин; он очень хотел увидеть свое продолжение в детях, потому что считал себя гением – естественно, непризнанным. Белла была согласна его на руках носить, дошла даже до того, что разрешила бы зачать ребенка с другой женщиной, лишь бы муж не уходил, но тот ушел – в один далеко не прекрасный день собрал свои вещи и объявил, что скоро станет отцом и нужен в другой семье. Развели их заочно. С тех пор Рогулевич стала пить. Рядом с ней не было матери, которая поддержала бы ее – Белла росла с теткой, мать погибла, еще когда девочка была дошкольницей. Не было подруг – Белла всю себя отдавала любимому супругу. В школе учителя недолюбливали ее из-за постоянного стремления урвать побольше часов, побольше учеников для частных занятий, из-за нежелания общаться. А Белла действительно не хотела общаться с коллегами, у нее был обожаемый муж. И вот – он ушел и живет счастливо, и целует женщину, которая подарила ему сына и беременна вторым, а Белла в сорок с лишним лет осталась одна, без настоящего и без будущего. Сначала она выпивала понемногу, потом стало тяжело собираться по утрам, идти на работу – и к вечерней дозе прибавилось два утренних стакана крепкого вина. Все сложнее стало собираться с мыслями. Белла отказалась от частных уроков, потом перестала преподавать в английской школе в Борисове. А потом ее уволили и из районной школы. Пятнадцать лет пролетели для нее, как один сумрачный похмельный день – она уже и не помнила, как все происходило, как была продана большая квартира и куплен домик-сарайчик в Кирпилевке, как появился сожитель Жека, как она дошла до того, что почти каждый вечер он бьет ее, а потом начинается совместная пьянка, иногда не только вдвоем; иногда у нее собирается целая когорта хуторских алкашей, и Петя Мелешко, которому она когда-то ставила двойки за ужасный английский, за шиворот вытаскивает их из дома, а потом, примостившись на краешке грязного стула, составляет очередной административный протокол… |