Книга Убойная примета, страница 36 – Дарья Литвинова

Когда Рогулевич шла по коридору, царственно поворачивая голову с высокой прической-«башней», всем хотелось спрятаться; на ее уроках стояла гробовая тишина, дети даже дышать боялись. Говорили, что один младшеклассник даже обмочился на уроке, потому что ему было страшно попроситься в туалет. Правда это или нет, никто так и не узнал, но Мелешко этот случай врезался в память, потому что он долго потом переживал, как бы не уделаться на уроке строгой «англичанки».

И вот теперь, каждый раз то разгоняя шалман дома у пьяной в дымину Рогульки, то оформляя ее административное задержание по 15.3 КоАП РФ, Мелешко во все глаза смотрел на бывшую учительницу, пытаясь понять, что же заставило некогда величественную даму превратиться в усохшую, шамкающую полубеззубым ртом старуху со скрюченными пальцами, с давно не мытой головой и дурно пахнущим телом.

— Белла Павловна, в котором часу вы пришли домой?

— В одиннадцать.

Рогулевич сидела на стуле, прижимая к себе правую руку и чуть покачиваясь. Глаза ее были мутные, но разговаривала Рогулька трезво, с утра если и опрокинула рюмашку-другую, то не больше. Накануне вечером ее избил сожитель, вывихнул руку и поставил под глаз свежий синяк; Рогулька была пьяна и милицию не вызвала, но наутро, почувствовав, что не может шевелить пальцами, отправилась в ТПМ с заявлением.

— Ваш сожитель уже был дома?

— Был. Ужратый, свинья позорная. Начал меня бить, я только…

— Белла Павловна, выражения выбирайте.

— А я че? Я выбираю… Я только сандали сняла, он начал меня по дому таскать. Мол, поздно пришла. А я че? Я ему сказала: я свободная женщина, встречаюсь с кем хочу, он меня тогда на пол бросил и давай ногами.

«Свободная женщина» шумно потянула носом.

— Я рукой закрылась, он мне давай руку тянуть, вывернул. Потом в глаз кулаком засадил, аж искры полетели. Ну, на коленях потом ползал там, прощения просил, водки мы с ним выпили бутылку и уснули.

— А почему только сейчас заявление подаете?

— Дык вчера ж ты бы меня бортанул, я ж бухая была.

Не согласиться Мелешко не мог.

— Желаете привлечь сожителя к уголовной ответственности?

— Да, – торжественно кивнула Рогулевич. – Пусть расплатится за свои грехи.

Сдерживая ехидную ухмылку, Мелешко закончил писать объяснение и протянул его Рогульке, та подписала, не читая. Ни единого сомнения в том, что через два дня Рогулька прибежит просить свое заявление обратно, когда поймет, что вместе с агрессивным сожителем уходит и ежедневная порция самогона. Но сейчас Белла Павловна была полна решимости отомстить за переливающийся под левым глазом фингал.

Распрощавшись с бывшей учительницей, Мелешко уселся было за отказные материалы, которых скопилось превеликое множество, как в кабинет без стука вошел, да что там – вплыл, гордо подняв голову, Мышин Григорий свет Викентьевич. В руках у него была увесистая папка.

— Здравствуйте, Петр Олегович, – басом прогудел Мышин и оглянулся в поисках стула. – Я к вам по делу государственной важности.

— Григорий Викентьевич, в настоящий момент у меня нет времени, чтобы…

— Никакие дела не могут быть важнее государственных, – широким жестом прервал участкового Мышин и, протерев ладонью скамью у стены, опустился на нее и раскрыл папку. – Я принес заявление о привлечении к уголовной ответственности гражданина Ельцина Бориса Николаевича.