Книга Крик ночной птицы, страница 33 – Дарья Литвинова

— Да? – спросил Кологоров, поворачиваясь. – Мне подойти?

— Изымите подушку.

— Что?

— Подушку. Подушку с кровати девочки. Я упакую ее, стандартно, заберу с собой; вы не забудьте указать изъятие в протоколе. Надо проверить. – Забурин посмотрел на Пушина, на следователя. – Потом мне дадите направление на экспертизу.

— Подушку… – еще раз повторил Кологоров. – Вы думаете, что девочку душили, что ли? Непохоже вроде бы.

— Это ребенок, исключать ничего нельзя. Лучше вернем подушку.

— Это да. Спасибо, – сказал следователь. Пушин был немного другого мнения:

— Я слышал, эксперт сказал, это от болезни? Зачем огород городить?

— Слушай, смерть малолетнего ребенка. Надо сделать как можно больше.

— Что мне тогда, подозреваемого искать? Дополнительную хромосому или как там?

— Просто опроси соседей.

Пушин хмыкнул и отправился обходить квартиры. Надя Мохова хотела спросить у женщины, где находится ее старший сын, но та прижалась лицом к покойной дочери и плакала; Надя не стала ее тревожить и молча вышла.

Борис подошел к своему дому, когда тело сестры уже погрузили в машину «Харона».

— Горе у вас, – сказала ему соседка, полная баба Марина, – иди к матери скорее.

Борис фыркнул про себя, поднимаясь на третий этаж. «Горе. Праздник у нас, баб Марин, праздник!»

Мать сидела за столом с платком у рта, глядя в одну точку. На щеках были красные пятна.

— Виталина умерла, – не поворачиваясь в сторону сына, сказала она. – Отмучилась.

— И мы отмучились, мам.

Мать дернула головой, посмотрела на него со страхом, но через страх проглядывала надежда. Это был скорее страх поверить в слова сына и страх обрадоваться им, чем страх от их жестокости.

— Я окна открою, – утвердительно сказал Борис, прошел в комнату и впервые за много лет, отдернув шторы, потянув с силой за створки, разрывая заклеенные полоски, распахнул оба окна настежь. В комнату ворвался чистый воздух, и парень вдохнул его полной грудью. Взгляд его упал на кровать: несвежая простыня в потеках, скомканные одеяла. – Мам, ты белье-то выбрось… – Глаз царапнула какая-то неточность. – Слушай, а подушка где?

— Что, сынок?

Борис быстро прошел на кухню:

— Подушка где с кровати?

— А ее в полицию забрали, – всхлипнув, сказала мать. – Упаковали и забрали. А зачем тебе? Кому она нужна сейчас…

Боря немного подумал. Он был уверен, что отпечатков пальцев, если их предварительно не обляпать краской, на подушке не остается.

— Незачем, – пожал плечами он. – Давай уберем тут все.

Кологоров мрачно смотрел на заключения: одно от судмедэксперта, второе – от эксперта-криминалиста. Он получил их в разное время, поэтому несколько дней были упущены; соединив эти экспертизы воедино, всяко выходила насильственная смерть, а не смерть от естественных причин. Значит, Таржину Виталину, ребенка-инвалида, убил не набор ее недугов с гидроцефалией в первых рядах; она была задушена. При устном разговоре эксперт допустил остановку дыхательных путей вследствие болезни, а на бумаге написал механическую асфиксию: нашел он и микрочастицы ткани в ротовой полости, и чуть ли не пух от подушки в легких, и переломы хрящиков в носу. На подушке, соответственно, была обнаружена слюна и выделения из носа, а по краям, где убийца держал ее, – потожировые следы; правда, эксперт сразу оговорился, что они не очень-то пригодны к идентификации.