Книга Крик ночной птицы, страница 32 – Дарья Литвинова

С кровати тихонько запищало; если не подойти, то звуки станут громче, настойчивее, хотя и так режут слух. Он бы надел наушники, но тогда рано или поздно в стенку начнут барабанить соседи. Легче посмотреть, что с ней, или дать бутылочку, или сменить ей обгаженные пеленки…

Борис подошел к кровати. Существо с непомерно раздутой головой смотрело на него жалобно, пускало слюну, издавая просящие звуки. Из-за этого существа у него не хватает денег на одежду, а те вещи, что есть, воняют фекалиями и лекарствами. Из-за этого существа в доме нечем дышать. А оно дышит. Который год дышит. Борис схватил подушку и с силой прижал ее к лицу сестры.

— Саша, у нас там девочка маленькая умерла, – сообщил возвращавшемуся с обеда Минину дежурный Миронько. – Надо бы поехать.

— А разве не розыск едет?

— Да можно и розыск туда же… Но там ребенок-инвалид, вроде не криминал, по заболеванию…

— Розыск отправляй, – подал голос второй дежурный. – Если дети, то лучше пусть опера ездят, чем нам потом отписываться. И ПДН. Я не думаю, что там участковый прям нужен, разве что до кучи.

— Тоже верно… тогда иди, Сашок, а я Пушина с Моховой отправлю.

Оперуполномоченный Пушин был не в восторге от выезда, потому что в этот день не дежурил, но по личному указанию начальства подменил Краева; тот отправился работать по разбою и пропал надолго. Надя Мохова, услышав адрес, встрепенулась:

— А кто там умер? Таржин Борис?

— Какой Борис? – косо посмотрел на нее Миронько. – Девочка.

— А…

От комитета поехал Кологоров, на своей машине; добрался он раньше, но вышел только тогда, когда подъехал патрульный уазик.

— Здорово, – сказал он Пушину. – Адрес сказали тебе?

— Я знаю, – влезла Надя. – Я там была, на рейде…

— На рейде. – Мужчины переглянулись и непонятно хмыкнули. – Ну, веди…

В квартире на третьем этаже было все так же душно, темно, по-прежнему неприятно пахло, только теперь к запахам примешивалось неприятное, мертвое. Пушин скривился:

— Там точно только один покойник?

Мохова посмотрела на него с неодобрением, но промолчала. Они прошли в комнату: возле кровати на полу сидела мать девочки; она держала мертвую дочь за руку, глядя перед собой.

— Когда обнаружили, как? – взял быка за рога Пушин. Находиться в этой квартире долго он не собирался, а этикет и элементарное чувство такта ему не были знакомы. – Вы обнаружили?

— Я, – бесцветным голосом ответила женщина. – Зашла в комнату, а она… не дышит.

— Ваша дочь болела?

Таржина посмотрела на него с горькой насмешкой и промолчала.

— Ладно. – Пушин понял неуместность вопроса. – Можно медицинскую карту глянуть?

На кухне, где было посвежее, они со следователем просмотрели медицинскую карту ребенка: диагноз на диагнозе. Кологоров набрал знакомого судмедэксперта, справился, возможна ли в таких случаях скоропостижная смерть.

— А сколько ей было? Одиннадцать? – переспросил эксперт. – Да это она еще долго жила. Могло остановиться дыхание, такое бывает. Присылай на исследование, но вряд ли что другое скажу.

— Хорошо.

— Извините…

В составе следственно-оперативной группы от криминалистов выехал Забурин, самый старший эксперт в РОВД. Свое дело он знал больше чем хорошо и прилагал максимум усилий в раскрытии преступлений; понимая, что внимание следователя на месте происшествия в силу многих причин может быть рассеяно, он старался после выполнения своих основных задач пройтись по месту свежим взглядом. Кроме того, у него был колоссальный опыт и вследствие этого примеры почти на все случаи преступлений. Сейчас он явно чего-то хотел от следователя.