Книга Дом с леденящей тишиной, страница 96 – Дарья Литвинова

В отношении самой Инги Давыдовны также был составлен рапорт об обнаружении признаков состава преступления, предусмотренного ст. 316 Уголовного кодекса РФ: «Заранее не обещанное укрывательство особо тяжких преступлений». На вещах погибшей был найден ее биоматериал, а также микрочастицы одежды: следы образовались, пока Воронина запихивала труп невестки в машину. Однако Инга Давыдовна освобождалась от уголовной ответственности в силу примечания к этой статье, поскольку являлась близким родственником Галины. Собственно говоря, в силу родственной связи в последующем Воронина-старшая воспользовалась ст. 51 Конституции РФ и отказалась давать какие-либо показания против обвиняемой, и оставалось только вздохнуть с облегчением, что первоначальный ее допрос с доказательствами вины младшей внучки был проведен по всем правилам.

Возникла небольшая процессуальная заминка в связи со статусом потерпевшего: признавать ли таковым мужа покойной, если он со своей стороны обеспечивает защиту убийцы и отказывается давать повторные показания по делу вообще? Посоветовавшись, потерпевшими признали мать и старшую дочь Марии Ворониной; Петр не возражал, но и не сделал ничего, чтобы интересы Полины кто-то представлял на следствии и в суде, помогая ей разбираться в процессуальных тонкостях. «Хватит на это и государственного обвинителя», – буркнул он в ответ на ее просьбу о поддержке, и тогда Лика Леонидовна наняла адвоката сама.

Лайковой было тяжелее всех. Младшая внучка зарубила топором ее дочь, старшая была на грани нервного срыва… Лика Леонидовна, ложась спать, иногда молилась, чтобы не увидеть следующее утро, а потом каялась в своих словах. Психика была на пределе.

— Я так и не понял, зачем было устраивать этот цирк с бабкой, если вы изначально знали, кто убийца? – спросил сержант Орский, выбрав момент, когда Муфаев был в благодушном настроении.

— Потому что там был смазанный отпечаток пальца Полины Ворониной, – пояснил оперативник. – Я же говорю, топориком тем частенько пользовались, может, рост свой на двери отмечали… На одних «пальчиках» далеко не уедешь, а вот точно зная, кто убийца, доказательственную базу под него собрать намного легче. Адвокат бы уцепился, что и второй сестры отпечатки имеются, – а мы ему и соседей нашли, которые видели Полину напротив телевизора, и очевидца, что рассказал, как Галина шмотье свое закапывала… И вот тут-то ее отпечатки, да еще с пояснением эксперта, что именно таким образом должна была располагаться ее ладонь при совершении преступления, уже конкретную роль играют. А о Полининых можно забыть.

— Так убийца же и без того призналась.

— А если бы нет? Тем более грош цена признанию несовершеннолетней, да еще и шизофренички. Завтра она тебе признается в том, что по ночам превращается в мышь.

— В какую мышь?

Муфаев внимательно посмотрел на Орского и подумал, что иногда некомплект сотрудников – это даже лучше, чем комплект, но вот с такими.

Конечно, оперативникам пришлось выслушать немало вопросов, отчего они тянули так долго; по сути, получалось, что липовое алиби друг другу обеспечивали Инга Давыдовна с внучкой, а сотрудники взяли и съели эту историю о задушевных вечерних посиделках. Разумеется, сильно на них не наезжали по принципу «победителей не судят», но осадочек остался.