Книга Однажды в Гарлеме, страница 74 – Колсон Уайтхед

— То есть вы понятия не имеете, сколько все это стоит? — уточнил Московиц.

Тон этого белого разозлил Карни, но вскоре он понял, что это прямолинейность, а вовсе не снисходительность.

— Буксбаум хотел, чтобы вы от него зависели, — пояснил Московиц. — Но раз уж вы дотащили товар сюда, я рассчитаюсь с вами по-честному.

Да, Буксбаум его обирал, однако новый знакомый и его более выгодные расценки примирили Карни с обманом. Он быстро все наверстал.

Однажды вечером Московиц спросил Карни, сколько у того денег на руках.

— Видите ли, — пояснил ювелир, — вы многое пропускаете мимо кармана.

По уговору с Буксбаумом Карни был посыльным и получал соответственно. Посредник между ювелиром и уличным сбродом, он рисковал своим законным бизнесом, носил туда-сюда деньги и товар за несчастные пять процентов.

— Буксбаум после вашего прихода, — пояснил Московиц, — сбывал принесенное своим перекупщикам — по золоту, по драгоценным камням и прочему. Иногда и мне.

Если Карни сумеет сохранить прежние объемы и если торговец мебелью сможет платить вперед своим «компаньонам» — так ювелир называл гарлемскую шпану, — то имеет полное право на долю Буксбаума.

— У вас есть такие деньги?

— Есть.

— Я так и думал. Тогда давайте впредь будем делать так. — На том и договорились. — И не приносите мне всякий хазерай, эту дрянь: вы же знаете, я не возьму. Не тратьте наше время.

Буксбаум брал все, даже барахло. Московиц не собирался утруждаться. Он говорил что-нибудь вроде «я к такому даже не прикоснусь, сэр» — с презрением, которого заслуживал этот предмет.

— Я вам заплачу, если вы меня научите, — сказал Карни. — Поможете разобраться.

— Научу вас? — переспросил Московиц.

— Я окончил Куинз-колледж по специальности «управление бизнесом», — пояснил Карни.

Ювелир улыбнулся — то ли озадаченно, то ли польщенно. И об этом они тоже договорились.

Продвижение по цепочке поставок сократило его сбережения на квартиру, но ненадолго. Из мальчика на побегушках у гарлемского ворья он превратился в настоящего посредника. И почему он так долго мирился со старыми условиями? Продвинуться в жизни — значит осознать, сколько дерьма тебе приходилось терпеть. Карни дали наводку на чувака из Хантс-Пойнта, который берет всякое барахло, клубные кольца, бижутерию, и еще одного, по редким монетам. Вскоре Карни обзавелся перекупщиками для всего, от чего воротил нос Московиц.

Ювелир свое зарабатывал даже с учетом выросшей ставки Карни. Большая часть нелегального товара Московица отправлялась за границу. Дважды в месяц приезжал чувак из Франции и забирал товар. Кто знает, кому и куда продадут эти вещи. Несмотря на международный размах торговли, Московиц не пренебрегал и такой мелочью, как обучение Карни. Полгода подряд Карни запирал свой магазин, садился в поезд маршрута № 1 до центра и терпел дым самокруток Московица. Ювелир натаскивал его во всем, что касалось цвета, огранки и чистоты. Объяснял, как корнеровая закрепка подчеркивает преимущества граненых камней и почему для гнезд хорошо аффинированное золото. За последние полтора года Карни, сам того не сознавая, неплохо нахватался; Московиц собрал весь малопонятный жаргон и смутные представления, мелькающие в уме Карни, и связал их с конкретными предметами. Московиц отлично чуял дорогое и дешевое, добротное и фуфло, и поощрял Карни доверять интуиции. «У вас есть нюх, — говорил Московиц. — Глаз натренировать можно. А нюх… Нужен нюх». Что это значит, не пояснял.