Книга Большая махинация, страница 130 – Балдуин Гроллер

Экипаж скрылся из виду, и теперь молодой человек стал задумчив и рассеян. Вскоре я понял, что продолжать с ним связную беседу уже невозможно. В конце концов я даже обрадовался, когда он поднялся и с многословными извинениями стал сбивчиво объяснять, что ему необходимо удалиться, чтобы проверить, как трудятся работники, иначе, мол, потом хлопот не оберешься. Родевальд обещал вернуться не позже чем через полчаса и добавил, что пока попросит мать ответить на мои вопросы.

Я был не против такого поворота событий, хотя и ни на секунду не сомневался, что история с рабочими – всего лишь отговорка. Маловероятно, что у деревенского часовщика есть наемные работники. Да и где им тут находиться, если не в мастерской? Наверняка Родевальд решил еще раз увидеть тот фаэтон. Вот и вся его «деловая необходимость»!

Молодой человек стремительно удалился, и я услышал, как он быстро что-то говорит матери в соседней комнате, вероятно, пытаясь объяснить ей ситуацию. А вскоре, выглянув в окно, я увидел, как он стремительно куда-то направился.

Через несколько минут появилась госпожа Родевальд в белоснежном фартуке. Она предложила мне разделить с ней трапезу, и я с удовольствием принял ее любезное предложение. Мой аппетит порядком разыгрался после прогулки. Я также воздал должное бокалу рейнского вина, который она мне налила с обаятельной предупредительностью.

Мать Фридриха Родевальда оказалась утонченной и разумной дамой, с которой было очень приятно беседовать. Сначала она с милой улыбкой выразила опасение, что я, вероятно, зря проделал такой долгий путь.

«В любом случае я не пожалею об этом, – отвечал я. – Я увидел Рейн и познакомился с приятными людьми».

— В этом весь Дагоберт, всегда любезный и галантный с женщинами! – вставил свою реплику хозяин дома. Однако Виолет тут же одернула своего язвительного супруга, а Дагоберт продолжил:

— Госпожа Родевальд сообщила мне, что сын только сейчас признался ей о своем письме. Если бы он сделал это раньше, она, конечно, отговорила бы его. Сама она знает о своем происхождении очень мало и понимает, что этих сведений явно недостаточно для каких-либо притязаний.

Затем она достала с маленькой книжной полки псалтырь и вынула из него пожелтевший лист бумаги, текст на котором был едва различим. Это оказалось ее свидетельством о крещении. Документ показался мне интересным: «Милена Димитреску, родилась 2 июля 1849 года в Сармизегетузе, крещена 4 июля сего же года по греко-католическому обряду отцом Эраклиу. Родители – Иоан Димитреску и Олимпия Димитреску, урожденная Аурелиано».

«Странно! – воскликнул я. – Вы – урожденная Милена Димитреску, да еще и греко-католичка! Кто бы мог подумать!»

«Первое, возможно, так, а быть может, и нет. А вот второе утверждение точно не соответствует истине. Когда я достигла совершеннолетия, то перешла в протестантскую веру. Это было совершенно естественно: мои приемные родители воспитывали меня в протестантском духе с детства. Однако они посчитали, что формальный переход в лютеранство должен стать результатом осознанного решения взрослого человека, то есть произойти после моего совершеннолетия».

«Теперь дело становится немного понятнее, госпожа Родевальд. Я, признаться, принял вас либо за дочь протестантского пастора, либо за его вдову».