Книга Королевы детектива, страница 41 – Мари Бенедикт

— Встречаемся сегодня в семь вечера, в «Горячем камне».

Она кивает, и я покидаю магазин.

— Ну как, удачный день выдался? – спрашиваю я на улице репортера. Его имя вылетело у меня из головы, помню лишь, что он пишет для «Ливерпул пост энд меркури».

— Интересный, – коротко отвечает мужчина, предпочитая не раскрывать карты. Вполне ожидаемо: ни один уважающий себя журналист не поделится своей добычей. И все же на лице его угадывается довольство.

— Вы всей братией почти весь день так и проторчали возле Наполеоновской колонны?

— Совершенно верно. Большинство из нас только вернулись в город.

— Полагаю, поблизости от места, где обнаружили тело, есть что обследовать. – Всем своим видом я даю понять, будто всего лишь поддерживаю разговор, а вовсе не пытаюсь выудить информацию.

— Ага, – кивает журналист, мрачнея при упоминании о трупе Мэй. – Да к тому же нам попался весьма болтливый охранник.

— Они поставили жандарма охранять место преступления?

Подобное развитие событий, на мой взгляд, выглядит довольно странно. Репортеры сетовали на скрытность французской полиции и ее откровенное нежелание сотрудничать. Но даже если местные власти и не слишком любезны с нашей прессой, они не имеют привычки мешать взаимодействию с властями Великобритании, в особенности если жертва или преступник оказываются англичанами, однако слухи о нежелании жандармов и их начальства работать рука об руку с нашей полицией в расследовании этого убийства уже поползли.

— Нет, – качает головой мой спутник, – это просто сторож. Колонну и соседние павильоны охраняют круглогодично.

— Ах вот как. Мне и в голову не приходило, что монумент заслуживает постоянного обхода.

— Так вот, охранник рассказал, будто общался с медсестрами в тот день, шестнадцатого октября. Сначала они осмотрели колонну, а потом он пригласил их внутрь, подняться по лестнице на самый верх: мол, оттуда открывается грандиозный вид. Да только девицы отказались.

Болтливость репортера несколько удивляет. Впрочем, он молод, да и наверняка не воспринимает меня всерьез. К тому же парень понимает, что я все равно узнаю от мужа, какие главные подвижки произошли в деле.

— Мак не говорил, что девушки посещали Наполеоновскую колонну.

— В этом-то новость и заключается. – Тут лицо моего собеседника озаряется. – Миссис Флеминг, было весьма поучительно наблюдать за вашим супругом в деле. Он мастерски вытянул из охранника все подробности его общения с девушками, а потом так запутал беднягу, подловив того на собственных противоречиях, что сторож в итоге раскололся и признался, что наврал нам.

— Что, неужели придумал все от начала до конца?

— Ну, этот тип продолжал настаивать, будто медсестры гуляли по парку. Хотя сам он с ними и не разговаривал.

— Да, Мак – он такой, ловко умеет управляться с людьми. Я всегда говорила мужу, что ему следовало податься в адвокаты. Да, кстати, коль скоро мы уж о нем заговорили: не знаете, случайно, куда Мак направился?

— Знаю. Догадайтесь с одного раза.

— Ясно. В «Мышиную нору».

23 марта 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

В темноте все воспринимается иначе. В интерьере сырой, напрочь лишенной окон кафешки приглушенный свет закатного солнца, проникающий через открытую дверь, кажется даже ярким. И еще темнее внутри «Мышиной норы»: полагаю, это из-за копоти от дешевых сигарет, покрывающей здесь каждую поверхность, да циркулирующих в воздухе грязных слухов.