Книга Королевы детектива, страница 44 – Мари Бенедикт

— И как, французская жизнь пришлась вам по душе?

— О да. Время от времени, правда, не хватает общества земляков, но во всех остальных отношениях жить здесь весьма приятно. А вы просто туристка? Могу порекомендовать кое-какие малоизвестные, но стоящие внимания места.

— Премного благодарна, но дело в том, что я приехала с мужем. Он пишет репортаж о деле английской медсестры, мисс Мэй Дэниелс.

— Ах, у меня просто сердце кровью обливалось, когда я читал об этой трагедии, – качает головой седовласый джентльмен. – Местные-то не очень распространяются о произошедшем – опасаются, что это плохо скажется на туристическом бизнесе, – но я следил за развитием событий по английским газетам.

— Очень печальная история, – отзываюсь я, обдумывая его замечание. Не знаю, как другие местные жители, а хозяин шляпного магазина уж точно разделяет эти страхи. Может, именно в этом и заключается причина явного нежелания французских властей сотрудничать с английскими коллегами?

— Как вижу, на вас она очень подействовала. А знаете, один мой британский друг, мистер Маркс, видел пропавшую медсестру в день ее исчезновения – одну, в сквере возле рю де Лилль.

— Полагаю, ваш друг сообщил об этом полиции?

— Вскоре после этого мистер Маркс уехал в Англию. Каждый год он проводит несколько месяцев со своей дочерью в Йоркшире. Но должно быть, показания он дал.

— А ваш друг не называл время, когда видел девушку?

— В письмах нет, – качает головой мой новый знакомый. – Подробности вам следует выяснять у него самого.

— Вы не знаете, когда мистер Маркс вернется в Булонь?

— Обычно он возвращается в апреле и остается здесь до октября. – Мой собеседник достает из внутреннего кармана пиджака тоненькую записную книжку в кожаном переплете. – Позвольте, я запишу вам его адрес в Йоркшире, если вам понадобится срочно переговорить с ним.

— А ваш друг не рассказал, что мисс Дэниелс делала в сквере? – интересуюсь я, пока он переписывает сведения.

— Плакала какое-то время. – Седовласый джентльмен задумывается, а затем, внезапно вспомнив, поспешно добавляет: – И еще писала. Она что-то лихорадочно писала.

Мое сердце начинает учащенно биться от этой крайне интересной подробности – по-видимому, до настоящего момента не известной. Или же попросту проигнорированной, если мистер Маркс действительно общался с полицейскими. На языке у меня вертятся новые вопросы, но тут раздается звон дверного колокольчика, и меня обдает сквозняком. Я оборачиваюсь ко входу и вижу знакомые лица Агаты, Эммы, Найо и Марджери.

Постепенно в уме у меня складывается общая картина того дня, когда исчезла Мэй. Еще не до конца сформировавшаяся, но ничего, мы расставим все фрагменты этого пазла по своим местам. Я извиняюсь перед седовласым мужчиной и поднимаюсь, чтобы встретить Королев.

24 марта 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

— Мистер Флеминг! Мистер Флеминг! Вам телеграмма! – с сильным акцентом кричит кто-то в моем сне. И лишь когда раздается громкий стук в дверь, от которого содрогаются тоненькие стены нашего номера, я осознаю, что нахожусь в булонской гостинице, а мужа зовут наяву.

Мак шевелится, однако не просыпается. Я трясу его, и тогда он протирает глаза, надевает халат и, наконец, приоткрывает дверь.

— Что стряслось, мадам Бонёр? – осведомляется муж. – Почему вы пришли в такую несусветную рань?