Книга Королевы детектива, страница 132 – Мари Бенедикт

15 апреля 1931 года

Булонь-сюр-Мер, Франция

Мне не спится. Ворочаясь с боку на бок, я пытаюсь убедить себя, будто сон не идет из-за слишком тонкого одеяла или слишком мягкой постели. И все же причина бессонницы вполне очевидна. Моему телу и душе не дает покоя несчастная Мэй.

«Я оставлю это свидетельство на случай, если со мной что-либо произойдет». Слова эти эхом отдаются у меня в голове, подобно шепоту под куполом собора Святого Павла, в его прославленной Шепчущей галерее, к которой ведет лестница в двести пятьдесят ступенек. Там даже тишайший звук отражается от одной ее стороны к другой и затем многократно повторяется.

Королевы должны действовать. Ведь именно для этого мы и объединились, верно? Поначалу-то мы, конечно, строили из себя детективов. И, даже взявшись за настоящую загадку, лишь играли в раскрытие мерзкого преступления, совершенного против безвинной молодой женщины. Мне стыдно в этом признаваться, но сперва то действительно была лишь забава.

Однако на деле, увы, все оказалось слишком реально и слишком трагично. То была невыдуманная история про девушку, оказавшуюся меж двух огней. И про ее неродившегося ребенка.

И мы единственные – не считая убийцы, разумеется, – кто знает правду, и уж точно единственные, кто способен восстановить справедливость в отношении Мэй. Но как мы можем быть настоящими детективами, если всего лишь пишем об их приключениях? Именно этот парадокс и не дает мне покоя, заставляя ворочаться в постели.

С приближением рассвета комната из черной как смоль постепенно становится сизой. Из темноты проступают очертания шкафа и умывальника, а мое дорожное платье, пальто, шляпка и перчатки, разложенные на столе рядом с сумкой, словно бы обретают форму человека.

Но что же мне предпринять? Пойти с письмом Мэй в участок в Англии или во Франции? Честно говоря, я не доверяю полицейским обеих стран, ввиду их вялых, мягко выражаясь, поисков убийцы и полнейшего нежелания взаимодействовать друг с другом. Ну и какие же тогда остаются варианты? Попытаться обратиться в обход полиции к какому-нибудь высокопоставленному чиновнику, которого мы считаем надежным? И стоит ли подключать прессу?

Да, здесь Мак мог бы здорово нам помочь, однако мне не хочется привлекать его к делу, если только уж совсем не будет никакого иного выхода. Сна ни в одном глазу, я продолжаю перебирать в уме различные способы разрешения ситуации, как вдруг до меня доносится какой-то тихий звук. Я замираю и прислушиваюсь. Может, это мышка бродит по изысканному зданию в поисках крошек круассанов или кусочков камамбера? Я уже готова списать шум на скрип древних половиц, но в следующее мгновение раздается отчетливый щелчок замка. А за ним еще один. И тогда мне становится очевидно, что это вовсе не безвредная тварь.

Взломщик.

Я хватаю с прикроватной тумбочки тяжелый оловянный подсвечник и, держа его под боком, снова неподвижно замираю, словно бы крепко сплю. И вижу, как дверь в номер приоткрывается. В тусклом свете коридорных светильников вырисовывается силуэт человека, и я собираю всю волю в кулак, готовясь к встрече с ним. И не перестаю молиться, чтобы это оказалось всего лишь ночным кошмаром, страшным сном.

Незваный гость между тем делает шаг в комнату.

Внезапно я осознаю, что сейчас самое время сыграть на упреждение. И когда дверь открывается пошире – незнакомец довольно плечистый, – ору во всю мощь легких: