Книга Королевы детектива, страница 131 – Мари Бенедикт

— Можно только гадать, как страшно ей было в тот момент, – бормочет Эмма.

— Вот же ублюдок! – восклицает Марш.

Я внутренне сжимаюсь, услышав это слово. Оно не перестает меня обжигать.

— Выбирайте выражения, Найо! – бросает баронесса и машинально оглядывается по сторонам. Однако, вспомнив, что, кроме нас, в ресторане больше никого нет, признает: – Хотя согласна, просто отвратительный тип. Даже хуже ублюдка – сущий дьявол!

Агата продолжает читать письмо:

— Когда я встретилась с ним в назначенное время – одетая в самое обычное платье, потому что в подаренные им дорогие наряды уже не влезала, – меня буквально парализовал ужас, и унять нервы мне удалось, лишь выпив несколько коктейлей. Сделав заказ, мы немного поболтали о моей предстоящей поездке, и он начал расспрашивать о нашем маршруте. Не могу сказать точно, что именно меня насторожило в его вопросах, но я извинилась и удалилась в уборную, молясь, чтобы мне удалось улизнуть.

Когда я вышла из туалета, он сидел спиной ко мне, так что путь к выходу оказался свободен. Прокравшись мимо нашего столика, я поспешила к стойке старшей официантки, забрала свою дорожную сумку и покинула ресторан. Идти мне было некуда, так что я раскошелилась на такси и провела ночь на вокзале. Поезд на Брайтон отходил рано утром.

Во время путешествия я старалась скрыть от Селии свою тревогу и постоянную, непрекращающуюся тошноту. Это было нелегко, поскольку меня изводили мысли о том, что же делать дальше. Все больше во мне крепло убеждение, что я хочу сохранить ребенка. Но на что мы с ним будем жить?

По прибытии в Булонь я прикладывала все усилия, чтобы не омрачать наш с Селией выходной. Но когда я отказалась от посещения ателье на рю де Лилль и отдыхала одна в городском сквере – молясь, чтобы тошнота меня отпустила, – ко мне на скамейку подсел незнакомец. Он сказал, что для меня организовали „визит“ к местному врачу, и мне только и нужно, что пойти с ним.

Я была в такой ярости, что аж лишилась дара речи. Да как он смеет? Но тут к нам подошел сидевший на соседней скамеечке джентльмен и на хорошем английском поинтересовался у меня, все ли в порядке. Я ответила, что нет, не в порядке, и тогда незнакомец вынужден был убраться.

По-прежнему пребывая в расстроенных чувствах, я отказалась от предложения любезного джентльмена угостить меня чаем и принялась за это письмо. По мере того, как я излагала свою невеселую историю, кое-что в ней обрело для меня более ясную форму, и тогда я задумалась: а вдруг этого типа подослали с целью избавиться не только от моего ребенка, но и от меня самой?

Значит, рассудила я, мне необходимо принять меры предосторожности. Не знаю, как события будут развиваться дальше, но я оставлю это свидетельство на случай, если со мной что-либо произойдет. Спрячу письмо в ячейке камеры хранения на Центральном железнодорожном вокзале и предупрежу о нем Селию. Она заберет его, если того потребуют обстоятельства.

Селия, если ты читаешь мое послание, прости, что втянула тебя в эту передрягу. Ты всегда была хорошей и верной подругой, и мне искренне жаль, что так получилось. Ради твоей безопасности я по возможности избегала каких бы то ни было имен. Надеюсь, если ты передашь мои записи полиции, они смогут восстановить недостающие детали. Если же это письмо попадет к кому-то другому – что ж, тогда я тоже извиняюсь, но уже по совершенно иной причине.