Книга Дело о золотой мушке, страница 63 – Эдмунд Криспин

Под конец допроса интерес Фена – как видно, материя довольно летучая – возобновился.

— Что вы думаете о Джин Уайтлегг? – спросил он с деланой бесстрастностью, изображая чисто научный интерес.

— Она влюблена в меня, мне кажется.

— Друг мой, нам это известно. Не стоит из-за этого так важничать. Как вы считаете, могла она убить Изольду?

— Джин? – Последовала некоторая пауза. У Дональда был изумленный вид. – Нет. Я в этом совершенно убежден.

— Кстати, – сказал Фен, – какая служба будет на вечерне в воскресенье?

— Дайсона^[87], в ре мажоре.

— Хорошая вещь, – прокомментировал Фен, – театральная, но хорошая. Тебе непременно нужно на нее прийти, Найджел. Это музыкальная битва между религией и романтизмом, между Эросом и Агапе^[88]. – Найджел кивнул, озадаченный такой афористичной манерой речи. Дональд Феллоуз отправился на ночлег в один из гостевых покоев колледжа, предварительно забрав некоторые вещи из своей спальни под присмотром полицейского.

Облако сонливости опустилось на Фена, Найджела, сэра Ричарда и инспектора. Теперь даже двое последних с видимым трудом поддерживали свой интерес к случившемуся. Да и то сказать: время приблизилось к полуночи. Инспектор вернулся к предмету обсуждения, что стоило ему героических усилий, и предпринял попытку кратко изложить суть дела и подвести итоги.

— Разумеется, кое-что осталось дорасследовать, – заключил он, – а именно: алиби других лиц, причастных к этому преступлению; вопрос, вылетела ли пуля из того пистолета, который мы нашли (хотя я лично не сомневаюсь, что именно так оно и было); затем вопрос о завещании молодой леди; вопрос о владелице кольца; и два-три других, менее важных момента.

Сэр Ричард небрежно швырнул в камин спичку, которую несколько раз безо всякого толку подносил к чашечке своей трубки.

— Для меня остается загадкой, – сказал он, и при этом на его лице появилось подобающее случаю заинтригованное выражение, быстро, однако, исчезнувшее, – каким образом была убита эта девушка. Могли ли застрелить ее снаружи, как вы полагаете, а окно?.. – Он подчеркнул недостаток уверенности в этом предположении, прибегнув к апосиопезе^[89].

— Даже если закрыть глаза на имеющиеся пороховые ожоги, – произнес инспектор, – не могу представить, каким образом это возможно. Если бы кто-то стрелял в нее с галереи, Уильямс заметил бы. Если мистер Феллоуз и мистер Барклай говорят правду, из комнаты напротив в нее не стреляли. Со всем к вам уважением, сэр, – при этом во взгляде, которым он одарил Фена, не было ни малейшего намека на уважение, – не понимаю, как возможно что-то, кроме самоубийства. Конечно, я не должен делать поспешных выводов, – тут он кивнул, по-видимому одобряя собственное великодушие и широту подобного подхода, – но, честно говоря, на мой взгляд, в этом практически нет никаких сомнений.

— Уверен, мы можем смело передать дело в ваши руки, инспектор, – сказал сэр Ричард с некоторым усилием. – А теперь – на боковую?

Чувство облегчения, вызванное этим предложением, как это ни странно, побудило всех задержаться за приятной болтовней. В конце концов сэр Ричард и инспектор удалились, Найджел замешкался на несколько минут. Фен оставил в стороне как свою театральную мрачность, так и неестественный энтузиазм и выглядел явно опечаленным.