Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 173 – Ник Савельев

Люди в вагоне знакомились, разговаривали, играли в карты, пытаясь скрыть напряжения за натужной бравадой. Перейра не спал. Он слушал разговоры. Кто-то вспоминал свою деревню, кто-то ругал интендантов, кто-то травил анекдоты про унтеров. Перейра молчал. Он думал о том, что время течёт слишком медленно, не в его пользу. Если Ронге вышел на старьёвщика, то имя «Франц Штепанек» уже известно. Запросы в призывные пункты это вопрос нескольких часов. Маршевый батальон «Кагран-три», Краков, номер эшелона, всё это ляжет на стол в Эвиденцбюро, и тогда на каждой станции его может ждать жандармский патруль. Каждая остановка это риск.

Эшелон тащился весь день. Винер-Нойштадт миновали к полудню, но на станцию не зашли, снова пропускали воинский эшелон, на этот раз кавалерию. Стояли в тупике, глядя, как мимо громыхают платформы с лошадьми. Потом двинулись дальше, на север, в сторону Моравы. Перейра смотрел на проплывающие поля, перелески, белые пятна деревенских церквей и считал остановки. Третья, четвёртая, пятая.

К вечеру добрались до Лунденбурга, крупной узловой станции. Там творилось настоящее столпотворение, составы стояли на всех путях, паровозы гудели, стрелочники метались между рельсами, кто-то кричал, что дальше не пропускают, забит перегон. Эшелон загнали на запасной путь и объявили стоянку, не меньше часа, а скорее, до утра.

Перейра спрыгнул на платформу. Вокзал Лунденбурга, узловой, пропахший угольной гарью и маслом, гудел, как улей. Гражданские с чемоданами, офицеры с планшетами, солдаты, железнодорожные рабочие, толпа текла во все стороны. Патрулей было много, но они проверяли документы у выхода в город, а на перроне, среди мешанины военных и штатских, внимания на него никто не обращал. За десять марок он отпросился у цугсфюрера сходить за едой. Он прошёл вдоль состава, пересёк пути и вошёл в буфет.

В буфете было накурено и душно. В соседнем помещении, отгороженном перегородкой по пояс, находился буфет первого класса. Там за столиками сидели офицеры. Кто пил пиво, кто дремал, положив голову на скрещённые руки. Перейра взял кружку пива и устроился в углу, откуда просматривался весь зал.

Он увидел его почти сразу. Капитан ландвера, лет тридцати пяти, среднего роста, светлые волосы, лицо одутловатое, пенсне, мундир расстёгнут. Перед ним стояли две пустые кружки и третья, почти допитая. Капитан пил молча, сосредоточенно, как пьют люди, которым нечего терять или некуда спешить. На столе рядом с кружкой лежал планшет, офицерская сумка и фуражка.

Перейра наблюдал за ним минут пятнадцать. Капитан заказал ещё пива, потом шнапса. Руки у него дрожали, не от страха, а от похмелья или запоя. Он был один. Никто к нему не подсаживался, никто не обращался. Он не смотрел по сторонам, не проверял расписание, не спрашивал поезд. Пил и ждал, когда принесут следующую рюмку.

Капитан допил шнапс, посидел ещё немного, потом расплатился, поднялся, тяжело, неуверенно, и, застёгивая на ходу мундир, двинулся к выходу. Перейра дал ему отойти на десяток шагов и пошёл следом.

Капитан свернул в сторону хозяйственных построек, видимо, искал место чтобы облегчиться. Он прошёл мимо штабелей шпал, споткнулся, выругался и свернул в проход между пакгаузом и стеной. Перейра догнал его в три шага. Здесь был узкий проход, куда почти не проникал солнечный свет. Дальше, за пакгаузом, начинался пустырь, заросший бузиной, а за пустырём – река.