Книга И ад следовал за ним. 1914, страница 169 – Ник Савельев

* * *

К полудню он добрался до Каграна, северо-восточной окраины Вены. Казармы сборного пункта стояли на пустыре, за полосой чахлых акаций, четыре длинных двухэтажных корпуса из жёлтого кирпича, обнесённых забором с колючей проволокой. Полосатый шлагбаум поднят, створки разведены, часовой стоял с кислым видом и не обращал внимания на призывников, поток шёл сплошной. Перейра миновал ворота, пересёк двор, где под стеной уже сидели на корточках первые прибывшие, и вошёл в караулку.

Дежурный, пожилой вахмистр с обвислыми усами, сидел за фанерным столом и мешал ложечкой в жестяной кружке. Увидев посетителя, он отставил кружку и поднял глаза.

— Капрал Штепанек Франц, резервист, – сказал Перейра и положил документ на стол. – Приписан к Винер-Нойштадту, но поезда ходят сейчас как черт знает что, опоздал к своей партии. Боюсь, что запишут в дезертиры. Разрешите явиться здесь.

Вахмистр взял билет, раскрыл, пробежал глазами по строчкам. Он поднял взгляд на Перейру, сравнил, хмыкнул. Случай был житейский, мобилизация трещала по швам, поезда опаздывали, люди путали сборные пункты, и каждый второй являлся с историей про перегруженную дорогу.

— Чех? – спросил вахмистр.

— Никак нет, австриец.

— Хорошо. Второй корпус, стол номер четыре, – вахмистр захлопнул билет и вернул его. – Скажешь то же, что мне. Там разберутся.

Перейра вышел во двор. Солнце стояло высоко, припекало затылок, и грязь под ногами уже начала подсыхать, покрываясь сеткой трещин. Во втором корпусе, в длинной казарменной комнате с выбеленными стенами, тянулись столы регистрации. За ними сидели писари, перед каждым выстроилась очередь. Перейра нашёл стол номер четыре, встал в хвост и принялся ждать. Дело двигалось быстро. Когда подошел его черед, он положил билет перед писарем и повторил историю. Тот, не поднимая головы, вписал в журнал фамилию, сделал пометку и велел проходить на медицинскую комиссию. Перед комиссией Перейру раздели, забрали одежду, постригли наголо и прогнали через так называемую баню – холодный душ, на который отвели меньше минуты. Сам медицинский осмотр занял минуты три, врач мельком глянул ему в рот, приложил стетоскоп к груди и выкрикнул «годен». За соседним столом был заполнен акт освидетельствования и выдано направление на вещевой склад.

На складе немолодой фельдфебель с мерной лентой на шее измерил ему рост, обхват груди, длину рукава и бросил на прилавок комплект обмундирования. Перейра оделся тут же, у скамьи, вместе с десятком других новобранцев – серая полевая форма, грубое сукно, сапоги на размер больше.

От вещевого склада строй новобранцев погнали в соседний корпус, получать личный жетон и принимать присягу. Очередной писарь вписал его данные в полковой журнал учёта, после чего ему выдали латунный жетон на шнурке. Из этой комнаты их вывели в коридор, построили в колонну по четыре и погнали в полковую часовню, где военный капеллан, пожилой священник с красным носом и усталым голосом, принял у них коллективную присягу. «Клянусь перед Богом и людьми хранить верность Его Императорскому Величеству Францу-Иосифу Первому…» – голоса звучали нестройно, кто-то в задних рядах икал, кто-то крестился, кто-то просто стоял молча. Перейра повторял слова вместе со всеми, и ни один мускул на его лице не дрогнул.