Онлайн книга «Тайна «Красной Москвы»»
|
Антон лениво принимал все эти знаки внимания, слышал, как завистливо вздыхают мальчишки: — Сама Верочка с Гречко за одной партой сидеть решила! — И Катя к нему неровно дышит, и Ира… Сам же он дышал к девчонкам ровно. Все эти Кати-Верочки-Иры сливались для него в единый милый образ, нежный, улыбчивый, приятный. Он радовался им, как солнцу. Так чудесно, когда оно светит и греет! Пусть радует всех… Летом в деревне на Антона положила глаз молодая соседка. Он очень быстро понял, что значат ее случайные прикосновения, многозначительные взгляды и улыбки. Глядя на ее загорелые коленки, едва прикрытые ситцевым платьем, Антон понимал, что девушка, пожалуй, очень красива, пропорционально сложена. И она охотно может ему дать то, о чем шепчутся все мальчишки в классе. А он, Антон, очень этого хочет. Сердце колотится как сумасшедшее, а дыхание замирает при мыслях, что можно прикоснуться к женскому телу, поцеловать, почувствовать его податливую мягкость и все то остальное, что так часто описывается в книгах… Но вместе с этим желанием в Антоне появлялась и брезгливость. Почему-то ему казалось, что вот так, просто, бесхитростно и по-животному… Так нельзя. Это противно и мерзко, как хватать еду грязными руками, пользоваться чужой зубной щеткой или гадить посреди гостиной… Мысли эти Антон своим деревенским приятелям никогда не озвучивал. Он знал, что они скажут: «Ну ты дебил, такой девахе не присунуть», «Баба хочет, а ты дрейфишь — да ты не мужик». И даже в глубине души думал, что они правы были бы в таких высказываниях… Просто в нем сидит вот это какое-то то ли чистоплюйство, то ли романтичность… Но надо, наверное, что-то с этим делать?.. В конце концов, может все окажется не так уже и плохо? Ему пятнадцать, и многие ровесники уверяли, что у них уже «это было»… Удивляясь своему равнодушию, он пошел с соседкой в сарай, где хранилось мягкое душистое сено. Прилег рядом с ней, обнимал красивое загорелое тело. Но только ничего не вышло. Чем жарче девушка целовала Антона, тем с большим ужасом он понимал, что его член, вскакивающий от любого случайного женского прикосновения, сейчас съежился и сжался… Потом, через день, все случилось как надо. Соседка с радостной улыбкой откинулась на сено, а Антон чувствовал только усталость и ледяную брезгливость, заполнявшую и его тело, и душу. Они лежали, обнявшись, слушали, как голосят соловьи, смотрели на звезды, видневшиеся прямо над головой через прохудившуюся крышу. И трещали сверчки, а где-то вдалеке плакали лягушки, и прямо в сочную соседкину грудь норовил вонзить свое жало звенящий комар… Антон видел все это, и одновременно в его сознании крутились кадры совсем другого фильма. Вот он забегает в родительскую спальню. Отец еще спит, а мама проснулась. Она подпирает подбородок рукой и с нежностью смотрит на папу, она улыбается, и глаза ее сияют. Вот они всей семьей идут по парку Горького. Антон бежит вперед, ему дали денег на карусели. Но он вдруг думает спросить у родителей, не хотят ли они тоже покататься? Денежек у него много, всем на билеты хватит. Он оборачивается и видит, как родители целуются, потом берутся за руки и машут этими руками, как качелями, и смеются… Вот папа дарит маме колечко в красивой красной коробочке. Вот мама плачет на кухне — она в сто пятьдесят первый раз пытается приготовить для папы заливную рыбу по рецепту свекрови, и у нее ничего не получается. |