Книга Тайна «Красной Москвы», страница 93 – Ольга Тарасевич

А можно не бежать к пианино. Можно станцевать — хоть «Лебединое озеро», хоть вальс. Можно спеть песню, прочитать стихи…

Конечно, Антон устраивает концерты и дома, для мамы и папы. Родители хвалят его и хлопают. Но зал и сцена в клубе — это совсем другое дело. Сразу, как только Антон впервые увидел сцену — он понял, что ему обязательно надо туда. Там, только там, происходит настоящее чудо! Только там живет сказка — в этом полумраке, пахнущем пылью, духами, костюмами, тайной. Сцена — самое невероятное живое существо, какое только может быть. На нее смотрят люди, они аплодируют. Их взгляды запускают звонкие серебристые водопады энергии, разбивающиеся о сцену миллионами хрустальных капель. В общем, сцена — это сцена. Лишь в этом месте происходит сказка. А книжки про принцев и принцесс — ерунда полная.

Антон не понимал, какая сила влечет его на сцену. Но те мгновения, когда он стоял на ней и чувствовал устремленное на себя внимание зала, были самыми-самыми счастливыми в его жизни. Он не испытывал ни капли смущения. Просто старался быстрее, как можно быстрее, прочитать стихотворение, спародировать застывшего ведущего, станцевать только что придуманный танец.

У него имелась лишь пара минут. Потом мама добиралась до сцены, ведущий отбирал микрофон и объявлял:

— Импровизация маленького артиста закончена. А сейчас перед вами выступает…

— Антоша, ты не должен так себя вести. Это неприлично, — выговаривала позже мама, угрожая в наказание не купить мороженое (но потом забывала о своей страшной угрозе и все равно покупала).

А отец за него вступался:

— Ну и зачем ты его оттуда вытащила? Уж Антон наш поет-пляшет получше этих толстых девок из местной самодеятельности…

Потом он увлекся воспроизведением голосов.

— Дорогая, я дома! Корми меня срочно! — провозглашал отец по вечерам.

Антон повторял эти фразы перед зеркалом и чувствовал, что интонации папы ему удается передать легко. Но голос у отца более низкий, и такой даже при всех усилиях из своего тонкого голоска не выжмешь. Мама ни разу не поверила, когда Антон пытался разыграть ее и притворялся отцом, вернувшимся с работы… А вот папа как-то доверчиво отозвался на Антошино: «Ужин на столе, мой руки». Пришел на кухню и недоумевал, почему же жена позвала его ужинать, когда макароны по-флотски еще не готовы.

Годам к пяти Антона никто по имени уже не называл — только «Артист». Вот тогда уже ему стали по-настоящему интересны книжки. В книжках жили разные истории и герои. Можно прочитать сказку, запомнить, какие там есть персонажи — ну, Красная Шапочка, Русалочка или Иван-дурак, а потом сделать костюмы и разговаривать в точности, как они.

Видя явные артистические способности сына, отец предложил сводить Антона в театр.

— А если он во время спектакля побежит на сцену? Это же будет позор! Или ты предлагаешь связать ребенка? Постоянно держать его за руку? Вспомни, что происходит на концертах в клубе! Ты этого хочешь?

— Антон даст мне честное слово. — Папа обнял маму за плечи и поцеловал в затылок. — Я объясню ему, что настоящие мужчины всегда держат свое слово при любых обстоятельствах!

Это был самый яркий день в его жизни, самый счастливый.

Предчувствие чего-то невероятного щекотало то грудь, то живот. Мама заколола волосы в высокую прическу и надела красивое платье, отец завязал галстук. Черная жилетка, которую надели на Антона, чуть натирала спину. Но даже эта неприятная мелочь не портила ощущения приближающегося праздника.