Онлайн книга «Тайна «Красной Москвы»»
|
Но конечно, все эти руки-поцелуи-взгляды — это все вторично. Можно хоть сейчас взять соседку за руку, пойти с ней по улице, подарить цветы… Можно — а только не хочется. Нет вот этого порыва, теплоты, нежности. Нет того, что прилепило маму к отцу, а отца — к маме и сделало их одним целым. Нет любви. Просто нет любви. Только пацанам о таком говорить не надо. Засмеют… В начале 90‑х Антон оканчивал школу. Жизнь очень сильно изменилась, цены помчались вверх, из магазинов исчезли продукты, все стали что-то продавать, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Папина работа, казавшаяся такой важной и значимой, вдруг утратила весь свой ореол тайны и романтичности. В «Огоньке» и «Известиях» писали про репрессии и расстрелы, и сотрудники НКВД в тех статьях выглядели как хладнокровные беспринципные убийцы. В семьях одноклассников были скандалы и разводы. Но родители переносили трудности стоически. Казалось, маму не волнует, что папиной зарплаты уже не хватает на самые обычные продукты и приходится продавать то ее часики, то пальто, чтобы избежать самого настоящего голода. Раньше Антон грезил о театре и кино. Но сейчас актерская работа казалась совершенно бессмысленной. Терзания Гамлета или Раскольникова в современных реалиях — это просто смешно. Люди пытаются выжить в обрушившемся на них хаосе. Настоящая трагедия происходит с каждым, каждый божий день. Тут и играть ничего не надо… — Пошли, накатим пивка, — приглашали одноклассники. — Или ты, Артист, с нами пить брезгуешь? Он брезговал, но шел. Потому что просто не знал, чем себя занять. В душе образовалась пустота, которая ничем не заполнялась. После пива и водки пустота не исчезала. Но последующая головная боль делала моральные терзания менее мучительными. — Сынок, ты идешь куда-то не туда, — говорил отец, сочувственно глядя на Антона. — Зачем портить свое здоровье? Ты ведь мужчина, должен быть сильным. Не буду говорить банальности о скользкой дорожке. Ты просто подумай… Антону хотелось выкрикнуть папе прямо в лицо: «А зачем оно мне сдалось, здоровье это и вся жизнь, по большому счету?» Но он сдерживался, не хотел расстраивать ни мать, ни отца. Просто старался попозже приходить домой, когда они уже крепко спали. После окончания школы поступать в театральный институт Антон не стал. Современная кинопродукция? Да это просто смешно! После «Меня зовут Арлекино» в кино Антон не ходил. За билетами выстраивались очереди, все обсуждали «Аварию, дочь мента» или «Маленькую Веру». А Антону казалось, что все вокруг сошли с ума и что обсуждать нечего. Ну, по крайней мере, в восторженном тоне. Это не кино, это какое-то совершенно неправильное кино. Как такое можно снимать или смотреть?! Сценарно в том же «Арлекино» все очень плохо. Любая античная трагедия четко структурирована, это позволяет читателю (зрителю) пережить вместе с героями приключения, пару раз ахнуть от удивления и испытать шок неожиданной развязки. А сценарий «Меня зовут Арлекино» выстроен линейно, без поворотных пунктов (может, если бы Юрий Щекочихин сам работал над сценарием, этой проблемы удалось бы избежать). И финальная сцена с изнасилованием, которая должна восприниматься как кульминация, вызывает не боль и сопереживание, не неожиданный шок, а облегчение. «Ну наконец-то пришел конец этой бестолковой двухсерийной беготне главного героя по электричкам и непонятным дракам по надуманным причинам», — уныло думал Антон в кинотеатре. После окончания фильма многие зрители хлопали, высказывали свой восторг. Антон отчасти понимал причину такого восприятия. Это радость ребенка, которому впервые дали конфетку. Но он-то не простой зритель, не просто ребенок. Он уже знает, что конфетки бывают и повкуснее, и покрасивее… Антону не нравилось все: сценарии, игра актеров, «чернуха», которую режиссеры тащили на экраны. Казалось, все пытались перещеголять друг друга по количеству разбитых носов и изнасилованных актрис. Рецепт успеха прост — показать советскому человеку, что есть секс, показать все это на экране. И он радостно побежит на фильм, и не один раз побежит! Но это все — дешевая популярность! Актрисам рвут платья и раздвигают ноги, они размазывают слезы по лицу — но в то, что они реально испытывают боль, поверить сложно. Однако кого интересуют нюансы актерской игры?.. Достаточно просто показать грудь или задницу — и успех картине обеспечен, а газеты выйдут с идиотскими статьями про очередной новаторский прорыв талантливого режиссера… |