Книга Тайна «Красной Москвы», страница 74 – Ольга Тарасевич

— Вроде про конкретную запись мне уборщица не рассказывала… Но это же ничего не значит! Я думаю, в больнице она, сто пудов. Наша Катерина Евгеньевна как раз перед премьерой себе решила личико освежить! Думает, она такая прима, ей уже репетировать не надо, выйдет — и публика сразу ляжет.

Я поддакивала однокурснице и думала о том, что, наверное, вариант с алкоголем вероятнее.

Если бы Екатерина Савицкая была в больнице, то ее мобильник был бы при ней. А мне Антон сказал, что на мой звонок якобы ответила массажистка со специфическим чувством юмора и полным отсутствием хороших манер.

На самом деле все было не так. Они, наверное, сидели-бухали, потом Антон вышел, позвонила я. Савицкая схватила трубку, назначила встречу. То, что у нее был трезвый голос, — еще ничего не значит. Мне доводилось видеть таких артистов-алкоголиков, которые бутылку жахнут — и держатся, как трезвые. А тут еще и профессиональная актриса… В общем, Катя договорилась со мной встретиться, объяснила, как проехать к ее дому. Я подорвалась, поехала — а Антон понял, что скоро его драгоценную кто-то увидит в неприглядном состоянии. Вот он на пару с массажисткой меня из дома и выставил…

Придется отложить визит к Кате. Наверное, скоро они протрезвеют и будут более адекватны. Ну а пока не вламываться же мне в их таунхаус, в самом деле…

* * *

Моей «Тойоте» двенадцать лет, но расставаться с ней я пока не планирую — машинка бегает отлично. Да и спокойнее оставлять «старушку» на парковках — меньше вероятность, что грабители польстятся.

Со старинным флаконом «Красной Москвы» я сделала то, что и полагалось сделать Станиславу Орехову, — положила его в банковскую ячейку, для аренды которой, как оказалось, требуется всего десять минут.

Снапа я решила взять с собой.

А вдруг убийца опять решит покопаться в нашем доме?

Бог с ними, шмотками и прочими вещами — на новые заработаем. А вот глупый приветливый любвеобильный в отношении жуликов Снапуня — он такой один. Я его очень люблю и хочу, чтобы он был рядом со мной как можно дольше. Один раз псу повезло. А больше я рисковать своим питомцем не намерена.

Часто крупные собаки любят ездить, как люди, прямо на сиденье. Сто раз видела — сидит важный лабрадор или овчарка рядом с хозяином, и пес даже пристегнут ремнем безопасности. Но мой Снапуня, должно быть, философ. Думает: чего он там в этих окнах не видел? Зачем сидеть, когда можно лежать?! В машине Снап облюбовал себе место на полу перед передним пассажирским сиденьем. Я максимально отодвигаю кресло, Снап укладывается, а морду норовит водрузить на сиденье, как на специальную подставку. Так ему удобнее за мной присматривать и многозначительно шевелить бровями. Я решила, что лучше уж пусть пес поскучает во время моих встреч в машине, чем я буду постоянно нервничать, жив ли мой глупый любимый песик, оставленный в коттедже.

Мы едем в офис к Полине Уткиной, расположенный в районе станции метро «Университет».

Впрочем, едем — это громко сказано. Дороги забиты пробками, и максимальная скорость, которую мне удалось набрать в городе, пока составляла километров сорок.

— Я думаю, это будет формальный визит, — сообщила я Снапу, который тут же сделал брови «домиком» и посмотрел на меня с нескрываемым обожанием. — Она так радостно меня пригласила приехать, сказала, что готова помочь. У людей есть такое выражение — «нутром чую». Вот и я нутром чую, что Полина — не та женщина, которую я пытаюсь вычислить. Мне кажется, она — хороший человек.