Книга Тайна серебряного креста, страница 41 – Марина Серова

А потом… Потом в мыслях мелькнуло другое имя, последнее в списке подозреваемых, о котором я почти забыла за воротами монастыря и разбитым окном. Станислав Игнатьевич. Преподаватель музыки. Тот, кто так трогательно «опекал» талантливую студентку. Слишком трогательно? Слишком настойчиво в своей заботе? Почему он так выделял именно Алису? Он оставался последним, кто близко знал Алису в ее последние месяцы. Пора встретиться и с маэстро. Узнать, что скрывается за его маской.

Я заперла дверь на все замки, подперла стулом – смехотворная защита против профессионалов, но хоть какое-то психологическое успокоение. Выключила свет, оставив гореть только маленькую настольную лампу в дальней комнате.

За окном моросил все тот же назойливый осенний дождь. Шепот исповеди сестры Марии смешался в голове со скрежетом разбитого стекла и безликим гулом принтера, печатающего угрозы. Праведный путь? Да он оказался минным полем, освещенным прожекторами врага. Но назад – только смерть или позорное бегство. Оставалось одно: идти вперед. Сквозь угрозы, обманы и тени прошлого. К следующей двери. К следующему ключу. К следующей встрече.

Завтра будет долгим. Но сегодня… сегодня нужно было просто дожить до утра.

Сон пришел не как отдых, а как продолжение кошмара наяву. Я металась в липких тенях монастырского лабиринта, выложенного не камнем, а страницами дневника Алисы. Буквы шевелились, как черви, складываясь в одно имя: СЕРАФИМ. Оно висело в воздухе, написанное копотью и кровью, пульсируя в такт моему бешено колотящемуся сердцу. Я бежала по бесконечным коридорам, держа в руке серебряный крестик Светланы, но он был ледяным и тяжелым, как гиря, тянул вниз. Из каждой темной ниши, из-за каждой колонны за мной следили незримые глаза. Не глаза – ощущение всевидящего присутствия, холодного и безжалостного. Он. Серафим. Не человек, а сама Тень, воплощенная угроза. Я пыталась кричать, но из горла вырывался лишь хрип. Я пыталась найти выход, но все пути сходились к массивным, закрытым на серебряные замки дверям. Ключи! Где ключи? Я судорожно рылась в карманах, но находила только осколки стекла, впивающиеся в пальцы, и смятую записку: «СЛЕДУЮЩИЙ ВЫСТРЕЛ – В ЛОБ». Внезапно одна из дверей распахнулась, и из черноты шагнула фигура в монашеском одеянии, но без лица – только пугающая пустота под капюшоном. Она протянула ко мне руку, и в ладони блеснул не крест, а дуло пистолета…

Звонок!

Резкий, пронзительный, как выстрел. Я вздрогнула, вырвавшись из плена сновидения с таким усилием, что чуть не свалилась с дивана, на котором в итоге уснула. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло, ладони были влажными от холодного пота. Свет раннего утра, пробивавшийся сквозь заклеенное картоном окно, казался неестественно ярким и враждебным. Звонок не утихал.

Я схватила пистолет, все еще лежавший рядом, и неуверенно посмотрела на экран телефона. Неизвестный номер. Сердце екнуло. Они? Я медленно поднесла трубку к уху, не говоря ни слова.

Голос, сорванный и полный паники, вырвался из динамика:

— Таня? Таня, это ты? Господи, я десять раз звонил! Почему не брала?! Ты жива?! – Это был Андрей Мельников.

Я моргнула, пытаясь стряхнуть остатки леденящего сна и собрать мысли в кучу. Образ безликого монаха еще маячил перед глазами.