Книга Сладкое вредно для здоровья, страница 37 – Марина Серова

— А на самом деле они могут метить на квартиру Зотова-старшего, – начала я понимать, куда клонит мой товарищ. – Но у них есть преграда – Наталья Левоновна, которая в квартире прописалась, и ее маленький сын… Хотя мальчика уже нет… Можно предположить, что молодые могли бы попытаться потом как-то выселить убитую горем женщину… – рассуждала я вслух. – Что ж, поговорю с молодыми Зотовыми по этому поводу. Но сначала я с мужем Сони побеседую; лично хочу посмотреть, что за персонаж.

Кирьянов дал мне адрес квартиры молодых Зотовых, я уже поднялась, чтобы уйти, но мой товарищ меня остановил.

— Танюх, может, перекусишь? – предложил Кирьянов. – Время почти обеденное.

Да, действительно, я ведь как позавтракала, так вообще про еду забыла. И мой любимый кофе сейчас был бы в самый раз, наполнил бы меня силами.

Мы вышли из кабинета Володи, и вдруг я вспомнила кое-что важное.

— Погоди, – сказала я. – Мне с Соней поговорить нужно. Прямо сейчас.

Соню привели в допросную, где я ждала ее. Она села напротив меня, грустная и раздавленная, хотя в ее глазах еще горел огонек надежды, что я пришла с хорошими новостями о ее скорейшем освобождении. Теперь, мне кажется, я видела не веселую хохотушку из «Сладкого волшебства», а настоящую Соню: расстроенную и раздавленную горем, что ее дочка у непорядочного бывшего мужа, который унижал ее за «не модельное» тело, и что сейчас ее обвиняют за ни за что и угрожают посадить.

— Привет, Сонь, – сказала я.

— Привет, Тань. Чем порадуешь? – глухо, но пытаясь звучать весело, спросила Соня.

— Пока ничем, к сожалению. Одни подозреваемые, и мало зацепок на самом деле, – ответила я, а потом позволила себе сделать обиженное лицо. – А еще я с твоей мамой разговаривала. И она много интересного рассказала про твоего мужа и дочку.

Соня вытаращила глаза, а потом обреченно ударила себя по лбу, словно я узнала какой-то грязный секрет про нее.

— При чем тут моя мама? – спросила она.

— Она сейчас в отделение приходила разбираться, на каком основании тебя задержали, – ответила я, а Соня устало потерла переносицу.

— Ой, мама… – раздраженно протянула она. – И много она тебе рассказала?

— Ну, например, что твоя счастливая семейная жизнь разрушилась, потому что после рождения твоей дочки Андрей показал свое истинное нутро. Унижал и оскорблял тебя, деньгами стал попрекать, из-за чего тебе пришлось срочно искать работу, а потом – вишенка на торте – он отсудил у тебя дочь, – быстро, почти скороговоркой, сказала я; обычно так делаю, когда злюсь. – Сейчас давай забудем об отравлении торта, поговорим немного о твоей ситуации с дочерью. Почему ты мне раньше не сказала, что у тебя такой бессовестный муж? Я бы тебе помогла и вернула бы дочку.

Соня стыдливо молчала.

— Сонь, нельзя так, – упрекала я ее. – Если то, что твоя мама рассказала про Андрея, правда, то ребенок должен быть с тобой. И это он должен задницу поднять и алименты платить.

— Тань, я немного испытывала вину перед Андреем, потому что… – начала Соня оправдываться, а я почувствовала, как у меня лицо вытянулось от удивления. Это она-то виновата перед ним? – Ну, я его любила. Боялась тогда потерять. Я пыталась восстановить свое тело после родов, но с маленьким ребенком это получалось плохо… Думала потерпеть несколько лет, Танюшка подросла бы, тогда я бы всерьез своим телом занялась. Но Андрей меня добил своими упреками про мою зарплату. – Она стыдливо взглянула на меня. – И ты спрашиваешь, почему я не доверилась тебе… Понимаешь, тогда на суде по поводу того, с кем Танюшка останется, меня очень обидело, что судья, к слову, женщина, которая вроде должна была меня понять как женщину, поверила Андрею, а не мне и своим приговором разлучила меня с дочкой. Вот я и решила не рассказывать тебе о своих проблемах. Все же тогда против меня обернулось: оказалось, я плохая мама, которая приводит незнакомых и подозрительных дядь и теть в квартиру, где находится маленький, совершенно беззащитный ребенок. Я не думала, что ты захочешь мне помогать, раз уж сама судья вынесла такое решение.