Книга Сладкое вредно для здоровья, страница 34 – Марина Серова

— Извольте объяснить, по какому праву вы посадили мою дочь?! – кричала женщина.

— Как зовут вашу дочь? – смягчившись, спросил Кирьянов.

— Кривошеина Софья! Я узнала, что она здесь, в тюрьме, и я хочу знать почему!

«О, как интересно».

— Гражданка Кривошеина проходит по делу об отравлении, – сказал Кирьянов спокойно и несколько сочувствующе. – Пока идет следствие, решение еще не вынесено, и она находится в изоляторе до выяснения обстоятельств.

Женщина была возмущена и, видимо, собиралась еще кричать, но тут Кирьянов увидел меня.

— К слову, моя коллега, – он показал на меня. – Занимается этим делом. Все вопросы можете задать ей.

«Ну, спасибо, Киря: женщина чуть Гарика не прибила, и ты посылаешь ее ко мне, как будто я прямо здесь и сейчас решу все ее проблемы; не боишься, что она меня тоже прибьет?»

Мать Сони взглянула на меня и быстрыми шагами направилась ко мне.

— Вы занимаетесь делом моей дочери, Софьи Кривошеиной?! – начала она орать на меня.

— Да, я… – сказала я, но гражданка Кривошеина меня перебила:

— И когда с Сони снимут все подозрения? Она ни в чем не виновата! Я не знаю, что мой зять вам сказал на ее счет, но…

— Извините, как вас зовут? – спокойно спросила я, и женщина, пораженная моей беспристрастностью, моментально замолчала и слегка удивилась. И вроде тоже чуть-чуть успокоилась, что меня обрадовало.

— Жанетта. Кривошеина Жанетта Алексеевна, – ответила она уже спокойным тоном, хотя в глазах по-прежнему были гнев, недоверие и неуверенность.

— Я Татьяна Иванова, частный детектив, – представилась я. – Да, я занимаюсь делом вашей дочери. С Соней мы, кстати, подруги, и я не меньше вас хочу разобраться, кто подставил ее. То, что ваша дочь ни в чем не виновата, это сто процентов. Но мне нужно найти злоумышленника, а у меня, к сожалению, пока только догадки, кто это мог быть.

Все негативные эмоции Жанетты Алексеевны вмиг исчезли.

— Это замечательно, что вы с моей дочкой подруги. – Голос женщины дрогнул, видимо, от облегчения и надежды, что не все потеряно для Сони.

Больше всего на свете мне жалко родителей детей, которых посадили за ни за что или грозят посадить. Как же страшно и ужасно осознавать, что ребенок, тем более невинный, вместо того чтобы учиться в школе или в вузе, встречаться с кем-то, жениться или выходить замуж и потом заводить детей, может отправиться за решетку на много лет. А тем, у кого судимость, увы, сложно в жизни потом устроиться; это как клеймо, которое не спрячешь и не сотрешь: не всем работодателям хочется иметь сотрудника с судимостью. Да еще отношения сложно строить – судимость не вызывает доверия.

— Ну а кто мою дочку подставил, я уже знаю, – сказала Жанетта Алексеевна.

— Давайте присядем, и вы мне все подробно расскажете, – предложила я и проводила женщину в кабинет Андрея и Гарика, как раз был свободный.

Вкратце я объяснила Жанетте Алексеевне, в чем конкретно обвиняют ее дочь.

— Догадываюсь, кто мог отравить торт. Я подозреваю в этом своего зятя Андрея Соломова, – начала объяснять Жанетта Алексеевна. – Объясню всю историю. Он и Сонечка поженились, когда были еще студентами. Но ко всему они подошли с умом: окончили институт, нашли хорошую работу, приобрели приличное жилье, а когда стало понятно, что все необходимое у них есть и все у них застраховано, решили завести ребенка… Я сначала радовалась за дочь, думала, какой у меня замечательный зять. Вот только настоящее свое лицо он показал после рождения Танечки – моей внучки. – Жанетта Алексеевна помрачнела. – Раньше Соня была худая и стройная, хотите – верьте, хотите – нет, но после родов она растолстела… В нашей семье это, к сожалению, наследственное: если родила – прежнюю фигуру вернуть не получится, как ни старайся; гормональный фон, видимо. Зятек мой стал Соню во время декрета унижать и насмехаться над ней, до слез доводил неоднократно. И денег ей фактически не давал, Соне приходилось чуть ли не за каждую копейку перед ним отчитываться и доказывать ему, что ей или ребенку что-то нужно. – Жанетта Алексеевна затем взглянула на меня, вскинув брови, словно что-то вспомнила. – Но хочу также заметить, что в дела молодых я не лезла: с проверками не приходила и не названивала каждый день, зятя не подозревала ни в чем, поэтому могу с уверенностью сказать, что я не виновата в разрыве их отношений. Я забила тревогу, только когда почувствовала, что дочери моей плохо: во время наших звонков я заметила, что голос у нее грустный, как будто она на грани слез. А когда я узнала, что Андрюха насмехается над ней и чуть ли не в открытую угрожает найти кого-то получше Сони, думала, прибью его. Это ж надо?! Она твоего ребенка выносила и родила, нет чтобы поддержать ее, дать ей денег на какой-нибудь фитнес-центр, чтобы она фигуру могла подправить, раз уж она тебе противна в таком обличье, решил просто умыть руки и искать себе кого-то получше. Но и развод, что интересно, ей не хотел давать. Хотя, наверно, боялся потерять прислугу. – Жанетта Алексеевна покачала головой. – Я дочери стала помогать по дому, а она – искать работу, не дожидаясь окончания декрета. Но работодатели отказывали из-за ее так называемой непрезентабельной внешности или из-за маленького ребенка; я с внучкой тоже не могла слишком долго сидеть, а Андрея просить об этом тоже был не вариант. Говорил, не его это дело. – Женщина усмехнулась. – Про няню велел забыть, не хотел деньги на нее тратить. И сватья моя не любила с внучкой сидеть: считала, что с детьми, то есть со своим замечательным сынком, уже насиделась, она заслужила полноценный отдых. – Жанетта Алексеевна презрительно усмехнулась. – Но потом Соня нашла утешение в готовке выпечки, которую всегда любила, в разумных количествах, разумеется, и начала продавать свои изделия. И, представляете, тот случай, когда сарафанное радио действительно работает: ее изделия очень понравились соседям, их друзьям и родственникам, спрос вырос моментально. И тогда Соня оформила самозанятость и стала кондитером, и в результате у нее свой заработок появился.