Книга Сладкое вредно для здоровья, страница 31 – Марина Серова

Зотов покачал головой:

— Не замечал. Не знаю. И вообще, не мое это дело.

Казалось, он уже на грани того, чтобы сказать мне: «Уйди уже, девочка, дай мне отдохнуть. Не мучь меня своими глупыми вопросами», – но держится за последние ниточки терпения.

— Всего доброго, – улыбнулась я и вышла из палаты. Поспешила к своей машине и поехала к матери Зотова.

Елена Георгиевна, стройная для своих лет женщина с безупречной прической и едва заметным макияжем, была удивлена, что к ней пришел частный детектив.

— Вы знаете, что сейчас Ярослав Дмитриевич находится в больнице? – спросила я, когда показала ей свое удостоверение.

— Что-то случилось? – спросила женщина обеспокоенно.

— На дне рождения вашего сына случилось несчастье… – начала я, но остановилась, заметила, что Елена Георгиевна не торопится впускать меня в свое жилье, а общаться на пороге мне казалось глупым. – Может, мы могли бы поговорить в квартире? Чтобы соседей не привлекать.

Сухо и с небольшим недовольством, совсем как Ярослав Дмитриевич, когда я разговаривала с ним, женщина позволила мне зайти в свою квартиру. Яблочко от яблоньки недалеко укатилось.

— Праздничный торт оказался отравлен, – начала я объяснять, когда дверь квартиры закрылась, – и Ярослав Дмитриевич сейчас в больнице, а ваш внук Кирилл… увы, не выжил…

На лице Елены Георгиевны отразилось недоумение.

— Звучит как какая-то глупая шутка, – сказала она, скрестив руки.

Ярослав Дмитриевич хоть и говорил, что с матерью он в ссоре, но все равно ее реакция показалась мне странной.

— Это не шутки, – серьезно сказала я. – Сейчас Ярослав Дмитриевич находится в больнице номер тридать пять на Мировом бульваре. Его здоровью ничего не угрожает, но он сломлен потерей маленького сына.

Елена Георгиевна продолжала смотреть на меня с недоумением. Меня поражала ее реакция: ей говорят, что ее сын в больнице (опустим тот факт, что ему пятьдесят лет), а она принимает эти новости так, словно речь идет об отменившейся поездке за границу. Впрочем, учитывая несколько наплевательское отношение Ярослава Дмитриевича к собственному сыну Юрию, могу предположить, в кого мужчина пошел. Опять же, яблочко от яблоньки недалеко укатилось.

— Ну, а я здесь при чем? – спросила Елена Георгиевна.

— Дело в том, что есть подозрение, что торт отравил кто-то из членов семьи, которые находились в квартире во время празднества, – объяснила я. – Поэтому я хотела бы узнать, были ли вы свидетелями каких-нибудь конфликтов; возможно, кто-то кому-то пожелал зла.

— Да ясное дело, кто отравил торт, – усмехнулась Елена Георгиевна. – Наташка. Жена моего сына.

Вполне ожидаемый ответ от женщины, которая не любит свою невестку.

— Почему вы так думаете? – спросила я.

— Давайте пройдем в гостиную. – Женщина рукой поманила меня в другую комнату.

Мы зашли в гостиную с небольшой библиотекой, двумя креслами и диваном, на который мы сели; опять у меня возникло ощущение, что я попала в СССР. Елена Георгиевна взяла мундштук и закурила. С ее стороны это выглядело несколько пренебрежительно по отношению ко мне, хотя это ее дом, она решает, как себя вести.

— Наташка, нынешняя жена моего сына, никогда мне не нравилась. Приезжая, москвичка, избалованная богатой жизнью. Еще гордячка и хамка, – презрительно сказала Елена Георгиевна, выпустив кольцо дыма. – Приехала в Тарасов, охмурила моего сына и живет теперь на всем готовеньком, нахалка.