Книга Реквием по зверю, страница 83 – Марина Серова

— Всеволод Петрович, посмотрите, пожалуйста, на эти фотопортреты, — попросила я бывшего участкового и протянула ему листы.

Валекжанин долго всматривался в предложенные ему фотороботы.

— Вы кого-нибудь узнаете, Всеволод Петрович? — спросила я мужчину.

— Нет, не знаю этих людей, — ответил Валекжанин на мой вопрос почти так же, как ранее директриса Капитолина Алексеевна.

— Ну, может быть, кто-то из этой пары вам когда-нибудь встречался? — продолжала допытываться я.

— Нет, никогда не встречал, хотя…

— Да?

— Вот, в портрете девушки вроде бы есть какие-то знакомые черты, но… нет, не могу сказать, что видел ее раньше, — покачал головой бывший участковый.

— Понятно. Ну что же, спасибо вам, Всеволод Петрович, — сказала я и встала.

— До свидания, Татьяна Александровна, — сказал Валекжанин, проводив меня до калитки.

Я пошла к своей машине. Пока шла, я подумала, какой же все-таки извилистый жизненный путь прошел Константин Скорострельников: средняя школа с очень посредственными отметками, столичный ГИТИС, потом вроде бы удачная карьера на тарасовском радио и посредническая деятельность при маме-министре, в придачу ко всему какие-то непонятные отношения с африканскими студентами. Да, сюда нужно еще прибавить и пьяные загулы, и оргии в сомнительных злачных местах, а также приступы бешенства, можно сказать, с элементами садизма. Тут я вспомнила историю, которую рассказала мне бывшая супруга Константина Скорострельникова.

Когда я уже подъезжала к Тарасову, то подумала, а что, если Константина Скорострельникова убил как раз тот самый Владислав Востроносиков? А девушка, которая была с ним, это и есть Вероника Воротникова. Да, но эта версия верна только в том случае, если Владислав Востроносиков уже вышел на свободу. Стало быть, мне необходимо это точно знать.

Я стала перебирать в памяти своих знакомых из правоохранительных органов, которые смогли бы мне в этом помочь. Владимир Кирьянов? Но он и так во многом мне уже посодействовал в этом деле. Уже даже неудобно еще раз его просить о помощи.

Есть еще Гарик Папазян — любвеобильный армянин, который спит и видит, как бы затащить меня в постель. Правда, каждый раз я обламываю все его порывы. Так что же? Обратиться к Гарику? Нет, пожалуй, не стану я к нему обращаться.

Кого же из друзей попросить об одолжении? О! Так есть же еще Андрюша Мельников! Как же это я о нем забыла? С ним мы дружим почти так же долго, как и с Володей Кирьяновым. Решено, обращусь к Мельникову.

Я набрала Андрея.

— Алло, — сказала я в трубку.

— Да, Мельников слушает, — сказал Андрей.

— Андрюша, привет, это я, Татьяна.

— Таня! Наконец-то! Куда ты пропала? Сто лет не слышал твой голос.

— Да все в делах, Андрюш, — объяснила я.

— Понятно, значит, и сейчас мне звонишь исключительно по делу, — немного расстроенным голосом констатировал Мельников.

— Не буду врать, Андрюш. Мне очень нужна твоя помощь. Но я тем не менее рада с тобой и просто так пообщаться. Как говорится, по старой дружбе.

— Эх, времени только, как всегда, не хватает, Тань, на разговоры за жизнь! Ладно, говори, чем я могу тебе помочь.

— Слушай, Андрей, мне необходимо узнать, вышел ли на свободу заключенный Владислав Востроносиков, уроженец Петровска Тарасовской области, осужденный по делу об изнасиловании Вероники Воротниковой, которая проживала там же. Я понимаю, что сведений очень мало, но…