Книга Неродная кровь, страница 38 – Марина Серова

— Вы детектив, вам виднее, – ответил он. – Всего доброго.

Я вышла из офиса как оплеванная. Большей идиоткой я себя не чувствовала никогда.

Сев в машину, я с трудом удержалась, чтобы не шарахнуть рукой по рулю. Если окажется, что и на диске не будет ничего криминального, то как мне оправдываться перед Иваном и Сергеем, я не знала.

Чтобы не терять время, я достала ноутбук, включила его и установила диск. Сбылись мои наихудшие ожидания – это не был допрос с пристрастием, на Саркиса никто даже голос не повысил.

Для начала Сергей сказал:

— Когда-то к моему отцу пришел твой отец. Он очень просил дать тебе какую-нибудь работу для того, чтобы ты приносил в дом хоть какие-нибудь деньги и тебя не считали нахлебником. Мой отец всегда помогал людям. Он знал, что никакой пользы фирме от тебя не будет. Да, он платил тебе небольшие деньги, но ведь ты их не отрабатывал. Когда папа умер, я не стал ничего менять на фирме, а сейчас понимаю, что сделал большую ошибку. Скажи мне, Саркис, как ты отблагодарил моего отца за то, что он столько лет дарил тебе деньги? Можешь не отвечать, я сам скажу. Ты опозорил его имя! Ты осквернил его дом! Ты обманом достал ключи от его квартиры и превратил ее в публичный дом! С завтрашнего дня ты уволен, и я объясню твоим уважаемым отцу и тестю, за что именно.

Если до этого Саркис сидел, опустив голову, и не смел поднять глаза на Геворкяна, то, услышав это, он упал перед ним на колени и закричал:

— Самвел Ашотович! Христом-богом заклинаю вас – не делайте этого! То есть выгоните меня с работы, я это заслужил! Но только не говорите ничего моему отцу и тестю! Отец этого не переживет! А тесть меня просто убьет!

— Ты ожидал чего-то иного за то, что так опозорил не только мою семью, но и свою, и семью тестя? – удивленно спросил Сергей.

— Простите меня! Не губите! – надрывался Саркис.

— Ни один уважающий себя мужчина не сможет такое простить, – покачал головой Геворкян. – Но у тебя есть возможность хотя бы частично загладить свою вину. Тогда я тебя уволю, но не скажу твоим родным, за что именно.

— Самвел Ашотович! – рыдал Саркис, по-прежнему стоя на коленях. – Скажите мне, что нужно сделать, и я это сделаю!

— Ответишь Ивану Михайловичу на все вопросы, но, если окажется, что ты нас обманул, пеняй на себя.

— Спрашиваете, Иван Михайлович! Я все расскажу, – практически умолял его Саркис.

И дальше я стала свидетелем своего позора, потому что это был высший пилотаж. Такой допрос даже я при всем своем опыте не смогла бы провести, чтобы в таком быстром темпе за такое короткое время выяснить все, что меня интересует. И при этом ни разу не повысив голос. А уж о том, чтобы бить Саркиса, и речи не было.

Мне было настолько стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю, чтобы больше никогда не показываться этим людям на глаза, точнее, не смотреть в глаза Сергею и Ивану.

— Да что же со мной такое творится? – практически в голос заорала я. – Что же я за дура такая? Или у меня от безделья мозги протухли? Или это свежий воздух так на меня действует? Без единого слова угрозы Иван выяснил все, что нам было надо, а я не только заподозрила его черт знает в чем, так еще, дубина стоеросовая, и вслух это вылепила! Ну не кретинка ли?!

Чтобы хоть немного отвлечься, я стала анализировать то, что рассказал Саркис.