Онлайн книга «Поиграли и хватит»
|
Словом, композиция была бы просто великолепной, да вот беда: сбоку в кадр затесался какой-то тощий и долговязый олух в шортах и кепке с большим козырьком. Должно быть, из служащих. Очертания фигуры получились размытыми, да и находился этот тип на довольно приличном расстоянии от камеры. И лишь лицо, повернутое в сторону фотографа, каким-то странным образом попало в фокус и вышло четко. Но на нем лежала густая тень от козырька кепки. Такой вот досадный прокол фотографа. И еще чего-то на этом снимке не хватало, но я никак не могла понять — чего. В нижнем углу стояла дата: «26 июня 1998 года». — Ребята отмечали окончание летней сессии, — пояснил Лев Вингер. — Этот их богатый плейбой, Нари, или как его там, пригласил всю компанию на «турнир большого шлема». — Разве Ольга играет в теннис? — Да нет, девчонки больше дурачатся, где им… А вот иностранцы — те да, частенько ходят в этот клуб. Где-то в Смоленском ущелье, я точно не знаю. Ну конечно, как же я сразу не сообразила! Я ж бывала там несколько раз со своим Игорьком… во времена оны. Шикарное местечко, только далековато. «Я шел играть в теннис, а они собирались погулять в центре города…» — припомнилось мне. Так вот чего здесь не хватает: мистера Рэя, моего зеленоглазого клиента! — Лев Анатольевич, вы случайно не знаете Рэя Лионовски? Его нет на этом снимке, но он тоже… — Позвольте, это аспирант Стрельцова, да? Юрий Иваныч как-то отзывался о нем как об очень толковом молодом ученом, подающем надежды. Говорил, у него получается интересная диссертация. Нет, я с ним не знаком. Но Ольге он почему-то не нравится. Говорит, противный тип. Может, потому, что он старше, солидней и не принимает участия в безумствах этой компании. Стойте-ка: мне кажется, дочь говорила, что это он их и фотографировал. — С вашего позволения, я возьму этот снимок. — Ради бога, если он вам нужен. Инженер давно тер пальцами красные глаза. И немудрено: половина первого ночи. Уже почти на пороге квартиры я вдруг хлопнула себя по лбу. Вот дурища, чуть не забыла! — Лев Анатольевич, среди вещей вашей дочери было что-нибудь похожее на маленькую деревянную куклу? Только не считайте меня сумасшедшей, подумайте. Однако примерно с минуту Вингер смотрел на меня именно с чувством глубокого сожаления. Наконец взор его стал проясняться: — Боже мой, ну конечно! Как же я сразу не сообразил: матрешка! У нее был брелок для ключей в виде матрешки, школьная подружка подарила. Крошечная такая, но очень симпатичная. — И этот брелок был с ней в субботу? — Ну разумеется. Дочь всегда брала с собой ключи. А… что такое? Что такое, Таня?! — Пока ничего, Лев Анатольевич. Ничего, кроме того, что я вам уже сказала. Вы еще не надумали исповедаться? Он лишь отрицательно покачал головой. А вслух сказал: — Спасибо вам, Таня. Умоляю: будьте осторожны! И… простите меня, если сможете. — Бог простит, Лев Анатольевич. Я кубарем скатилась с шестого этажа. Что же это за день такой у меня сегодня, господи? Всех пугаю, терзаю и довожу до полного исступления… И себя в том числе. Черт бы побрал эти душещипательные беседы! Я, в конце концов, не священник, а частный детектив! Хоть бы завтра, что ли, для разнообразия, довелось помахать ногами или за кем-нибудь погоняться… На улице стояла холодная и бесфонарная ночь, какую всегда хочется поскорее оставить за спиной. Поэтому три квартала до своей укромной подворотни я преодолела на одном дыхании. Если бы оказалось, что мою машину угнали, это было бы самым большим разочарованием в моей жизни: пришлось бы ловить такси. |