Книга Кольцо с секретом, страница 94 – Марина Серова

Я аж поперхнулась. Ну тетка. Ну талант. И ни грамма же совести!

— Ладно, захлопнись, – посоветовала я, – все, все тебя пожалели и готовы спасать. Ты где?

— На Марата.

— Что ты там делаешь? – насторожилась я.

— Ремонт, – недоуменно ответила она, – я же тут околачиваюсь.

— Все, поняла. Никуда не выходи, никому не открывай. Скоро прибуду.

…После того как со стен были ободран черно-красный колер, драпировки и пауки, в особняке на Марата стало куда светлее и веселее. Было заметно, что этим Нина занималась с куда большим вдохновением. По всему коридору горел яркий свет, из динамиков звучал – ни много ни мало – Вольфганг Амадей Моцарт.

Сама она – перемазанная, в ковбойке и каких-то штанишках, в окружении батарей банок и баночек, пластиковых емкостей, воронок из отрезанных бутылок и прочих атрибутов ремонта – тоже выглядела превесело, если бы не размазывала грязными кулачками чистые детские слезы.

— Не знаю, что и думать, куда бежать! Алик в реанимации, Ирина в больнице…

— Ты откуда знаешь про Ирину?

— Матвей сказал. – Да, нашлась она быстро и даже телефоном помахала для пущего веса своих слов.

— Ах, Матвей, – повторила я, взяла телефон и, повертев в руках, отложила в сторонку, на подоконник.

— Теперь что же? Майка с Рамзаном, Матвея поди тронь, это что же, я крайняя? Таня!

— Что?

— Что делать-то мне?

Я послушно подумала и ответила:

— Ну… ремонт.

Нина захлопала глазами:

— Что-что?

— Ремонт, говорю, – повторила я, – ремонт. Вот что сейчас делаешь, то и делай. Или ты на что рассчитывала, что я тебе квартирку снова предоставлю, для конфиденциальных свиданий? Или, может, оплачу телохранителя? Не, голуба моя, ты и так мне наплела выше крыши, лапшу с ушей складировать некуда.

Нина стала ярко-красной, потом начала белеть-белеть, затем вдруг до зелени побледнела.

— Прекрати, – попросила я от всего сердца, – меня сейчас вырвет. Расскажи лучше, чей замысел изначально-то был, про Ольгу.

— Да что ты, какой замысел?

— Ой, все, – отмахнулась я, – милая моя, ну хорош уже. Не оскорбляй, прошу, мой разум, а то я тебя сейчас огорчу просто до безобразия. Физически то есть.

Нина продолжала держать паузу, я чуть ли не воочию наблюдала то, что называют мозговым штурмом. Только происходил он в голове одного-единственного человека, и мне очень хотелось верить, что хотя бы одна из составляющих этого «штурма» все-таки была совестью. Придавленной, но не до конца.

— Ну так что, говорить-то будем? – ласково подбодрила я. Что с ней, в самом деле, миндальничать? – Зачем дорогую подруженьку Олю убили с дружком своим…

Я сделала паузу, частично для того, чтобы соблюсти драматургию, а более потому, что мне трудно было это имя произнести:

— Романом Эдгаровичем? Который Озолиньш.

Нинины прозрачные глазки аж полыхнули алым – вот уж не думала, что можно такое видеть. Однако она немедленно взяла себя в руки – и их же уронила, а потом еще и заламывать начала, выкрикивая: «Откуда!», «Погоди!», «Вранье!», «Я ее не убивала!», «Она же…»

— Да понимаю, понимаю, друг и все такое. Так ведь и Роме она не чужой человек, Ниночка!

Я помахала у нее перед носом серебряной пулькой.

— Ну что, господа оборотни? Есть на вас мегадевайс? А ты, глупенькая, мне прокидывала, что Оля тебе пульку не хотела показывать… погоди, погоди. Ты небось так решила: пусть эта вот побегает-посуетится, пульку-то найдет – а мы и воспользуемся? Так?