Книга Кольцо с секретом, страница 39 – Марина Серова

Что же, похоже, этот эффективный менеджер-мотиватор потихоньку иссякает, и будет благородным вставить мудрое, умиротворяющее слово. В конце концов, именно по моей вине несчастные «берриморы» покинули свой боевой пост.

Дождавшись, когда в тираде наметится пауза, я опустила стекло и ласково произнесла:

— Добрый день!

Главный калибр повернулся в мою сторону – и в этот самый момент я чрезвычайно удивилась, точь-в-точь как и Шеф.

— Таня, соседушка! Как цси?

…Нет, ну когда-нибудь я ему таки отвешу оплеуху!

В целом Роман Дубовицкий, он же Озолиньш, мало изменился за эти сто лет: зубов не прибавилось, мышц и сухожилий не убавилось, равно как и присущей ему бесцеремонности. Вот только что, простите, возился в котяхах и отходах, и вот уже безо всякого смущения лапает, тормошит, крутит и разглядывает, как куклу.

— Нет, ну как это вообще? – радостно орал он, тараща некрупные глаза – как я заметила, красные, воспаленные, обведенные черными кругами. – Вот это встреча! Вот это…

Тут наконец кое-что до него дошло, по крайней мере он спохватился:

— От я баран… Макс, воду! Алсу, полотенце! Чистое, Алсу!

Бедная женщина метнулась в дом.

— Проснись, черт нерусский! – это уже Максу.

— Воду подогреть, – пролепетал тот.

— Лей давай!

Тот, послушно схватив ведро ледяной воды, принялся лить. От этого зрелища – холодная-прехолодная, чуть не звенящая струя, стекающая промеж лопаток на спину, пусть и чужую – у меня зубы заныли.

Одно ведро закончилось, Макс моментально приволок второе.

Продолжая туалет, Роман извлек из заднего кармана джинсов плоскую фляжку с каким-то внушительным логотипом, отвинтил крышку и принялся щедро поливать себе на руки, растираться, как банальным тройным одеколоном или просто мылом. Сырой воздух насытился ароматами некой жидкой нирваны.

К тому времени как флакон и второе ведро закончились, поспела Алсу с полотенцем, которое она чуть не с поклоном преподнесла.

Вытершись, Роман кинул ей полотенце обратно, влез в «Мерседес», вылез, уже в свитере и жилете, и снова заключил меня в благоухающие объятия:

— Танечка, Танечка, Танечка! Как же я люблю твое имя! И снова здравствуй. Какой подарок! Как я рад тебя видеть! Рассказывай, какими судьбами, откуда? Так, отставить, – скомандовал он сам себе, – по-другому сделаем. А вы работать, – это Алсу и Максу, – ваше счастье, не до вас.

Они немедленно удалились, рады-радешеньки. Я не могла не заметить их восхищенные и боязливые взгляды, которыми они меня одарили. Эдакая сверх-Таня, укротительница тигров и цунами.

— Ну а тебя, имей в виду, я так просто не отпущу, – то ли пошутил, то ли пригрозил Роман, – а ну пошли.

— Да у меня дела еще…

— У всех дела, – и, презрев мои колебания, Роман схватил меня на руки и потащил – да-да, именно в тот самый коттедж.

«Ну, привет тебе, приют священный».

Со времен моего посещения тут все осталось, как и было, вроде бы ничего не поменялось.

Роман быстро растопил камин.

— Так, тут должно быть тепло, – приговаривал он, заворачивая меня в плед и усаживая в кресло у огня, – кофе у меня есть, сейчас заварю.

Он зевнул.

— Прости. Двадцать часов за рулем, уже глаза в кучу. Приезжаю – а скотина голодная, по уши в дерьме.

Я заметила:

— Жестковато ты с ними. Честно говоря, они тут не особо виноваты. ФМС с проверкой нагрянула…