Книга Концерт отменяется, страница 32 – Марина Серова

Открыв его, я обнаружила, что кошелек почти пуст. В нем не было денег, что неудивительно – их могли вытащить те, кто нашел этот кошелек на улице еще до собаки. Лишь пара скидочных карточек и больше ничего.

Нет, постойте – есть что-то еще. Мои пальцы нащупали маленький плотный листочек. Достав его, я увидела, что это фотография, подобная тем, которые вклеивают в паспорт. С нее на меня смотрела девушка лет двадцати пяти. Длинные темные волосы обрамляли лицо. Цвет глаз на черно-белом фото определить было нельзя, но они явно были темные. Несмотря на то что фото казалось сделанным для какого-то официального документа, девушка как будто слегка улыбалась.

Я присмотрелась внимательнее, ее лицо показалось мне знакомым, но я не могла вспомнить, где я ее раньше видела.

— Что, знаешь ее? – Кирьянов заглянул мне через плечо.

— Не могу вспомнить, – пожала я плечами. – Выглядит знакомой, но, может, просто похожа на кого-то.

Кошелек мы положили в пакет, так же оказавшийся у Кирьянова, после чего направились к подъезду. Снова те же пустые этажи и молчаливые квартиры. Не знай я, что мы находимся в центре города, подумала бы, что этот дом пустует очень давно. Безвозвратно ушло то время, когда на шаги в подъезде из квартир выглядывали бабушки, чтобы знать, кто же это идет и к кому. Даже удивительно, что в этом доме на подъезде не было домофона. В этом случае попасть внутрь было бы сложнее. Я знаю, что иногда жильцы не открывали дверь даже после фразы о том, что пришла полиция. И неважно, к ним они пришли или нет. Современный мир диктует свои правила, никому нельзя верить.

— Что удалось накопать на Александрова? – спросила я, пока мы поднимались наверх.

— Ну что… – Кирьянов, поднимаясь по лестнице, дышал тяжелее. Может быть, сказывался возраст, а может быть, нервная работа, дел хватало и без погибшего музыканта. – Ему тридцать лет недавно стукнуло, не женат и не был. Мать ушла к другому, когда Марату было десять, отец умер пару лет назад…

— Да, я знаю, – кивнула я.

— Откуда?

— Вчера имела долгую и крайне содержательную беседу с его великовозрастной поклонницей.

— М-м… Ну, так вот, окончил музыкальное училище, в консерваторию не пошел. Почему – не знаю.

— Но концерты у него были каждую неделю, – заметила я. – На какой этаж мы идем?

— На десятый. Сорок третья квартира.

Я так и думала, что вся ситуация позапрошлой ночи происходила выше девятого этажа. Одна из девушек-соседок рассказывала, что ночью кто-то проходил мимо ее квартиры. Правда, сколь бы вероятным ни было, что Александрова выбросили из его собственных апартаментов, могло оказаться и так, что в этом поучаствовали соседи.

Мы поднялись на десятый этаж. Квартира располагалась сразу напротив лестницы, и к моменту нашего прихода ее уже вскрыли, опечатали, а у двери стоял полицейский. Как пояснил Кирьянов, сделали все еще ранним утром, чтобы не терять времени.

Перебросившись парой слов со стоявшим в охране, Кирьянов сорвал пломбу с двери, и мы вошли внутрь. Полицейский последовал за нами.

Сразу от двери начинался очень светлый коридор, оформленный в духе минимализма. Все вокруг было белым и серым. Серебристые ручки дверей на гарнитуре прихожей, зеркало с травяным принтом, натяжной потолок, по краю которого шла светящаяся лента, и казалось, что потолок парит над тобой, не касаясь стен.