Онлайн книга «Ловушка для дурака»
|
После подобного запила – пусть и без упоминания о предыдущей даме сердца – даже влюбленная Маргарита преобразуется в ведьму, и последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Она совершенно спокойно может отменить дарение – и вуаля. Зачем женился тогда? Зачем пачкал реальный паспорт? В общем, как ни хотелось обойтись хотя бы сейчас без жертв – а Маргарита, при всей ее дурости, все-таки добрая баба, и зла он ей ну совершенно не желал (впрочем, как и никому другому), – иных вариантов он не видел. И надо же такому случиться, что когда уже движение кровати запустило нужный процесс, вот-вот должно было произойти долго планируемое и подготавливаемое событие – что-то с грохотом обрушилось в прихожей. И эта дура, перестав издавать разного рода похабные звуки, начальственно крикнула: «Кто там еще?», стряхнула его с себя, могучим рывком встала с кровати – и… Собственно, все. Чертов гобелен, упав, причинил вред только красному дереву, да еще чуть не покалечил его самого, оцепеневшего от разочарования и злобы, и потому замешкавшегося. — Максик! – встревоженной коровой взревела Маргарита. — Наиля, – проблеял тихонько голосок из прихожей. Максим, потирая пострадавшую голову, стараясь не сдвинуть парик, – получил-таки рамой по маковке, больно-то как! – спросил, едва сдерживаясь: — Что там за… Маргарита, упаковав телеса в халат, вышла в коридор, откуда доносился ее густой голос и чье-то смиренное блеянье: «Я тебе что сказала…» – «Автобус только утром, идти совсем некуда…» – и всякое прочее. От злости и досады аж в глазах потемнело. Лишь когда Маргарита вернулась, всплеснула руками и бросилась за медицинскими причиндалами, он понял, что глаза застит кровь, льющаяся из-под рассеченной кожи. — Что там случилось? – прошипел он, как пироксид. – Кто у нас среди ночи шарится? Маргарита, хлопоча и обрабатывая раны любимой головы, виновато объясняла: — Наиля, домработница… не сердись, Максик. — Не дергай волосы! Почему ночью? – едва сдерживаясь, процедил он. Как хотелось треснуть ее по тупому котелку, аж скулы сводит… — Ей идти некуда, автобус только утром. — Откуда у нее ключи?! — Ну я ей дала… Максик, пожалуйста, не злись. Холодея от мысли о том, что эта гюльчатай могла видеть, как он орудовал в спальне, заорал шепотом: — Пусть валит на… На вокзале переночует! — Максик, не злись! Она до утра только останется и уйдет. Жалко же… Едва дождавшись, когда за окном чуть посветлело, он, пока обе клуши спали, свалил из дома, прыгнул в машину и погнал по шоссе. «Надо расслабиться. Надо успокоиться… Все из-за жалости! Все беды! – думал он, пылая от ярости. – Недобили! Недорезали! Недосажали! Недовыпололи! Недоумки!» Впрочем, если кто и недоумок, то не он: письмишко-то оставить на столе догадался. Это тебе не какая-то эсэмэска, для такой, как Маргарита, это практически индульгенция. «Ни разу не видел бабку, которая бы не хранила пару-тройку полуистлевших писем в шкатулке, обклеенной ракушками из Крыма. Ничего, подберусь с другой стороны. Яшка может сколько угодно считать меня недоразвитым – я-то вижу, считает, пусть и не признается никогда… и правильно делает». Ничего. Это не поражение. Это переоценка целей! Будем работать с тем, что есть. И для начала надо сбросить скорость. Он сам себе нужен живым. Он слишком важен. |