Книга Ловушка для дурака, страница 35 – Марина Серова

Маргарита Николаевна горестно развела руками:

— Первое. К сожалению, первое. Он исчез. Телефон снова отключен. И вот эта записка…

Нет, я ее сейчас сама прикончу. Ну невозможно же! Какая записка, тупое ты существо?!

Баба Рита протянула мне листок бумажки: «Любимая, долг зовет меня и неотложные дела… не грусти! При первой же возможности я вернусь к тебе и буду счастлив…»

Дальше шла какая-то лабуда, сопли с сахаром и ссылка на классиков (вроде бы Шиллера), но вот эта оговорочка мне очень понравилась: «…буду счастлив». Он, значит, будет счастлив – может, и случайность, но показательная, из серии: «мне будет хорошо, тебе – не знаю».

Почерк прыгающий, неравномерный, но и с сильным нажимом. Характерная особенность: с наклоном влево, как нередко бывает у леворуких. Скорее всего, писалось в спешке, но удивительно, что не послание в мессенджере, не эсэмэска, не кратко помадой на стекле: «целую, Макс», а реальное письмо.

Мне почему-то сразу подумалось, что цель данного послания – не донести информацию или чувства, а сформировать еще одну бумажку в деле. Все-таки распечатка, скриншот и прочее – это мало что объясняет, а клочок бумажки, исписанный нервным почерком, – мол, искренние чувства, отсутствие личной неприязни, любовь.

И конечно же, алиби.

Забив на экономию топлива, он гнал «Чероки» по ночному шоссе под двести километров, захлебываясь желчью, чуть не воя от разочарования.

Стервы. Сволочи. Оберзаразы!

Вышвырнута очередная симка, вытряхнуты из глаз цветные линзы, прочь отлетел рыжий парик.

Да как так-то?!

Все просчитано до самой мелочи.

Осторожно, несколько раз за неделю так, чтобы ни одна живая душа не видела, Макс работал, готовя плацдарм. Просчитал практически все по показателям – угол воздействия, результат неоднократного возвратно-поступательного, весов, проработал чертову итальянскую фурнитуру на креплении, удалив дополнительные хомуты и ослабив оставшиеся – по чуть-чуть в течение нескольких дней.

Честно отпостился двое суток, чтобы под глазами и скулами легли натуральные, а не нарисованные декадентские тени, а сами зенки приобрели романтически-голодный блеск. Зайдя подальше в лес, орал там во всю глотку, чтобы надсадить голос, придав ему требуемую хрипотцу. Щетина отросла сама, парик подправил так, чтобы не выглядел свежим.

Глянув в зеркало, остался доволен на сто процентов. И роль свою сыграл, как по нотам, разве что не запустил на смарте какого-нибудь Леграна, чтобы не перегнуть. После абсолютного поста от борща и кофе взбодрился так, что законная дуреха билась в истерике.

Про то, что Маргарита оформила на него аж две своих хаты, он и без того знал – услужливая налоговая не преминула отразить их в перечне его облагаемых объектов, а информацию от нее он, в силу определенных обстоятельств, просматривал регулярно.

Да он был бы только рад распорядиться недвижимостью так, чтобы не отправлять жену на тот свет, но вот засада-то! Он-то корчит из себя альтруиста-бессребреника, с высокими идеалами науки, в свитере под горло, способного в любой момент сбацать тонкими нервными пальцами на гитаре «Милая моя, солнышко лесное» – и отчалить на Байконур на очередной запуск. Или возводить космодром на Марсе.

Неловко в разгар всего этого, так, между делом, предложить: «Ритуля, а продам я твои хатки, мне подаренные? А то позарез как надо вложиться в новое выгодное дельце, да еще не выплатил налог за предыдущую хату, отжатую у предыдущей пассии, а налоговики, сама знаешь, ой как этого не любят».