Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 95 – Марина Серова

— Кто-то оставался в это время в филармонии?

— Нет, я последняя уходила.

— Хорошо, собеседника Князева вы не узнали. Но голос самого Князева вы ведь слышали хорошо. О чем он кричал?

— Так я же говорю, не прислушивалась. Знаете, мне этот постоянный крик страшно надоел. Услышала, что там ор стоит, повернулась и ушла.

— И совсем ни одного словечка не услышали? – не отставала я.

— Слышала что-то, но не могу вспомнить. Только я тогда внимание обратила, что как-то не по делу идет у Князева ор. И даже удивилась.

— Как это не по делу?

— Ну, как вам объяснить… Не на музыкальную тему… Он ведь всегда нас ругал с профессиональной точки зрения: кто-то опоздал на репетицию, кто-то не настроил инструмент, кто-то не знает свою партию… Понимаете… А здесь слова были совершенно другие, к нашей работе никакого отношения не имеющие. Только я не помню какие…

— Оленька, милая, постарайтесь вспомнить.

— Я уже старалась, ничего не получается…

— А походить снова по коридору не пробовали? Знаете, когда повторяешь действия, часто удается вспомнить то, что ускользает из памяти.

— Мне самой вспомнить хочется, целыми днями сейчас по коридору марширую, – невесело усмехнулась Оля. – И с нотами, и порожняком. Бесполезно.

— Давайте так договоримся: вы постараетесь вспомнить, а когда вспомните, позвоните мне. Непременно позвоните. Вот вам мой телефон, – я дала ей карточку. – Это, Оля, очень важно.

— Хорошо, я постараюсь, – покладисто согласилась она. – Если чего-нибудь вспомню, непременно позвоню.

* * *

Итак, что мы имеем новенького по сравнению с тем, что я узнала из протоколов, составленных мельниковскими молодцами?..

Элен Волкова очень обстоятельно доказывала следующее. Князев – человек скандальный, нетерпимый, амбициозный. И дирижер он тоже не особенно… В коллективе его не любят, и поэтому пепельницей мог стукнуть почти каждый. А Элен хорошая. И ударить его пепельницей она не могла.

Думаю, что так оно и есть. Вот если бы ей хотелось стать дирижером, тогда при ее целенаправленном характере могла бы и стукнуть. Но она первая скрипка, и агрессивные действия в адрес дирижера с ее стороны не имеют никакого смысла. Вот и все, что мы узнали от прекрасной Элен.

А далее у нас молодое, но очень растущее и подающее надежды поколение. Здесь мы узнали побольше. Первое – Князев последние дни вел себя более нервно, чем обычно: больше шумел, больше кричал. Как выразилась Ольга: «Это было что-то». Явной причины, по ее словам, для этого не было. Значит, должна существовать скрытая причина. Ее-то и надо искать… Второе – около десяти часов Князев с кем-то очень крупно ругался в своем кабинете. В том, что ругался и кричал, ничего необычного нет. Важно, что при этом, по словам той же Ольги, «ор шел у Князева не по делу». Вполне возможно, что в это время он и разговаривал с убийцей. Узнаем, о чем шел ор, – возможно, узнаем и убийцу… Вот, кажется, пока и весь наш актив. Не так много. Но для начала не так уж и мало…

Атмосферой кабинета дирижера я, кажется, уже прониклась… Довольно тухленькая атмосфера, какая-то гнетущая. И ничего удивительного. Здесь ведь постоянно кричали, спорили, ругали кого-нибудь. Все это с надрывом, возможно, с ненавистью. Дошло до убийства. В таких комнатах всегда ощущаешь что-то тоскливое… Не люблю я бывать в таких комнатах, но, к сожалению, при моей профессии приходится это делать не столь уж редко. Гораздо чаще, чем хотелось бы.