Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 93 – Марина Серова

— Да, действительно, – казалось, эта мысль ее немного удивила. – И все равно определенный интеллектуальный уровень нужен и для убийства. А у него мозгов столько же, сколько в коробочке с канифолью. И чего Стас с ним возится?

— Ладно, – я едва сдерживала смех. – С Медведевым я поняла. Но у него все равно алиби. А про Дарьялову вы что скажете?

— А это вы по тому же списку идете, что и милиция, – оживилась Ольга. – У вас там, кроме нас с Элен и Корецкого, еще Верников и Дарьялова, так?

— Так, – признала я.

— Про Марину сразу забудьте – это же воробушек. Тишайшая женщина, да и в декрет ей скоро. Она вообще никогда ни с кем не ссорится.

— Ясно. Теперь Верников.

— О, Олег – это что-то! – Непонятно, чего в ее голосе было больше: раздражения или восхищения. – Абсолютно не от мира сего. Весь в музыке… – она поколебалась, но все-таки не выдержала: – Меня в упор не замечает!

— Что, совсем? – В такое поверить было трудно. – У него плохо со зрением?

— Хуже, – Ольга наклонилась ко мне. – Я однажды решила дожать его из принципа, чтобы обратил наконец внимание. Надеваю я сарафанчик джинсовый, на «молнии», обтягивает меня, как перчатка. Открытый здесь, – она ткнула пальцем в плечо, – только лямочки тоненькие. И вот такой длины, – теперь ее палец чиркнул по бедру, сантиметров на тридцать выше колена. – Представляете?

— Представляю… Все мужики в филармонии разинули рты и не смогли их закрыть.

— Поголовно! – Оля вскочила. – А уж какая физиономия у Элен была! – Она зажмурилась и покачала головой. – Вот, кажется, пустячок, а вспомнить приятно.

— Хорошо, а Верников-то что? Ведь не ради Элен вы это затевали? – поторопила я ее.

— А что Верников? Вот кого я бы убила. Посмотрел сквозь меня, пошел эдаким лунатическим шагом, – Ольга плавно заскользила по комнатушке, показывая, как пошел альтист Верников, – и удалился в свою каморку. Ему Желтков как начинающему гению отдельное помещение выделил для творческой работы…

— И все? – разочарованно спросила я. – Он вам даже ничего не сказал?

— Если бы все! – Она неожиданно плюхнулась рядом со мной на диван и захохотала. – Вечером подходит ко мне, Бетховен наш бесценный, и преподносит ноты. «Прошу, – говорит, – Оля, принять. Это я твой портрет написал». Даже не улыбнулся. Просто отдал ноты и пошел дальше. Понимаете, не ушел, а пошел дальше…

— М-да, – не особенно членораздельно посочувствовала я девушке. – Но музыка-то хорошая? Можно будет услышать?

— Сыграю как-нибудь.

Сказала небрежно, но я почувствовала, что этим подарком она будет гордиться и хранить его всю жизнь. Еще бы, не каждой девице дарят написанный в ее честь музыкальный портрет…

— Вам понравилось?

— Не знаю, странная какая-то вещь. А самое смешное – действительно чем-то на меня похожа, не знаю, как объяснить… Но это моя музыка, – Ольга снова погрустнела. – На этом дело и кончилось.

— Ох, Оля, – абсолютно искренне посочувствовала я ей. – Не обращает он на вас внимания, и слава богу! Может быть, так и лучше. А что, если, не дай бог, он на вас женится! Оля, жены всех великих композиторов были самыми несчастными женщинами, вы же это знаете…

— Да, конечно, – без особого энтузиазма согласилась Ольга. – Но мне, похоже, это и не грозит.

— Кто знает, что ждет нас впереди… – попыталась я все-таки вселить в нее надежду сама уж не знаю на что. – Одним словом, вы считаете, что Верников к этому преступлению непричастен.