Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 89 – Марина Серова

— Почему не орал? Орал. Но при этом явно за ней ухаживал.

— Ясно. Спрошу. А что вы скажете об остальных?

— Остальные… Ну кто там… Стас? Не знаю. Они, конечно, ссорились все время, но… не знаю, – это прозвучало скорее как «не хочу знать». Очевидно, что обсуждать возможную причастность к убийству «второго в оркестре приличного музыканта» Элен категорически не хотела. – Дальше? Ах да, еще наш юродивый, Олег Верников, – она с сомнением покачала головой. – Ну, насчет Олега отказываюсь что-нибудь говорить. Он, как все гении, личность непредсказуемая. Тем более что он, может быть, вовсе не гений, а обыкновенный идиот. По крайней мере, я воспитана на классике, а его манера писать… С моей точки зрения, это какофония, сплошные диссонансы. Сразу вспоминается Керосинов с его «физиологической» симфонией.

— Значит, вы считаете, Верников мог бы убить Князева? Например, на почве несходства музыкальных взглядов?

— Я же говорю, что он личность непредсказуемая. А мог он или нет, с этим вам разбираться.

— Но хотя бы с чисто физической точки зрения, сил у него хватило бы? – настаивала я.

— С физической точки зрения, сил у любого скрипача хватит, – Элен с удовольствием засмеялась. – Духовики хиловаты, а мы… Попробуйте пару часов подержать на весу на уровне плеч скрипку в левой руке, смычок в правой. А мы ведь не просто держим – играем. И не по паре часов, а гораздо больше. И вообще, знаете ли, в принципе все мы и по физическим данным, и по характеру можем и способны на агрессию. Не говорю, что на убийство, но на резкие действия – вполне. Тогда возникает два вопроса. Во-первых – почему никто ничего не слышал? Я уже говорила, когда Князев со Стасом скандалили, вся филармония ходуном ходила. Между прочим, когда я с ним отношения выясняла, тоже стены дрожали. И Ольгу бог темпераментом не обидел. А во-вторых – зачем?

— Действительно, зачем?

Я не ожидала, что мой простой вопрос, эхом повторивший ее собственный, так на нее подействует. Лицо Элен помрачнело, уголки рта опустились, она как-то сразу ссутулилась и опустила голову.

— Не знаю, – голос прозвучал глухо. Элен подняла голову и повторила чуть громче. – Не знаю. Не понимаю. Не могу представить… Зачем? Да, Князев был очень неприятным человеком, я уже говорила. Многие с ним ссорились… Но за это же не убивают!

Некоторое время мы молчали, потом она судорожно вздохнула и спросила бесцветным голосом:

— Еще что-нибудь?

— Только одно, – я заглянула в блокнот. – Вы ведь заходили во вторник, после концерта, к Князеву в кабинет?

— Буквально на минутку, сразу после концерта…

— То есть до половины десятого, – уточнила я.

— Раньше. Закончили мы часов в девять, я только скрипку в футляр убрала, значит, минут пять-десять десятого была уже у него в кабинете. Я всегда захожу… заходила после концерта, чтобы обсудить работу скрипок.

— Зачем? – не поняла я.

— Но я же концертмейстер! – Элен резко вскинула голову. – Контролировать работу скрипок – моя прямая обязанность. И вы уж поверьте мне, что скрипичная группа нашего оркестра лучшая как минимум в области!

— Не сомневаюсь! – поспешила я загладить невольное оскорбление. – Но после концерта вы зашли к нему не первой?

— Что вы, Сергей Александрович, естественно, меня обогнал, – Элен недобро усмехнулась. – Первым был у Князева он.