Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 86 – Марина Серова

Не то чтобы я четко себе это представляла, но головой закивала очень энергично, и она с энтузиазмом продолжила:

— Он ничего не заметил! Так и доиграла до конца, а он не то что замечания не сделал, даже не взглянул в мою сторону! И при этом считал себя гениальным дирижером! Да он вообще ничего не слышал. Только и умел, что вопить про дисциплину и скандалить с Корецким.

— А Корецкий, это кто?..

— Это второй приличный музыкант у нас, – тон ответа предполагал, что в том, кто является первым приличным музыкантом, ни у кого никаких сомнений нет и быть не может.

— И почему же они скандалили? – Пусть говорит о том, что ей интересно, увлечется, непременно расскажет больше, чем собиралась. Главное – проявлять интерес и поощрять вопросами.

— Стас – ударник от бога. И музыку он чувствует так, как Князев, доживи он хоть до ста лет, не научился бы. Понимаете, это или есть у человека, или нет. Но он по воспитанию джазовый музыкант, кроме того, долго был «свободным художником».

— Извините, Элен, что значит у вас, у музыкантов, быть «свободным художником»? – переспросила я.

Она посмотрела мне в глаза, очевидно, убедилась, что я действительно этого не понимаю, и коротко пояснила:

— На улице играл.

И непонятно было, осуждала она Корецкого или нет. Кажется, все-таки осуждала…

— После этого ему довольно сложно было научиться подчиняться требованиям камерного оркестра. Кроме того, у него со старых времен осталась масса связей, его постоянно зовут куда-нибудь подхалтурить. И он соглашается – не из-за денег, а из-за возможности сыграть для кайфа. В оркестре, сами понимаете, у него мало возможностей отвести душу. Классики не так часто писали сольные партии для ударных. Вот Корецкий и играет то на презентации какой-нибудь, то на концертике в клубе. Да и ресторанами и свадьбами не брезгует, – она пожала плечами, теперь уже явно без осуждения, просто констатировала факт. – Понимаете, там он – бог. Я специально ходила слушать. Что он творит! Честно говорю, он один со своими барабанами может сольный концерт закатить, публика будет рыдать от восторга! А Князев ему про трудовую дисциплину, как мальчишке. Со мной боялся связываться, вот Стас за двоих и получал. А он еще Лешу Медведева везде с собой стал таскать.

— Леша Медведев, это кто? – уточнила я.

— Виолончелист. Руки неплохие, играть может, но оболтус! Никакой самостоятельности, полное ничтожество. Стас почему-то взялся его опекать, учить жизни, но, по-моему, абсолютно бесполезно. Пока что никаких результатов, кроме того, что Князев получил еще один повод для скандалов. Корецкий, конечно, тоже не отмалчивался, польский гонор! Корецкие – это же старая польская шляхта. – Элен усмехнулась. – Так что, когда эти двое схватывались, репетицию можно было прекращать, а нам расходиться. Пух и перья так и летели во все стороны.

— И расходились?

— Да вы что! Пропустить такое представление?

— Но ведь дисциплина, наверное, действительно необходима, – робко попробовала я понять суть конфликта.

— А кто спорит? Но это же оркестр! Знаете, какая группа музыкантов была самой дисциплинированной в истории? – с явным удовольствием спросила она. Я, естественно, не знала. – Крыловский «Квартет»! – В голосе Элен звучало веселое торжество. – Вы только подумайте, сколько раз они, с дисциплинированностью, доходящей до идиотизма, пересаживались с места на место! Но Крылов ведь про что басню написал? Про то, что в оркестре важна не столько дисциплина, сколько талант. Надо уметь играть, а это дано не каждому.