Книга Спрятаться не поможет, страница 53 – Марина Серова

— Я поняла, – снова улыбнулась я.

— Раз все понятно, можете возвращаться к своей работе. У нас осталось двадцать минут до конца занятия, если хотите, попробуйте построить хотя бы одно геометрическое тело. На отдельном листе – натюрморт вам пока рано рисовать…

Я поблагодарила Алексея Геннадьевича и вернулась за свой мольберт. Села на стул и задумалась. Конечно, меня радовало, что с поездкой в лагерь все получилось до смешного просто, но в то же время я понимала: вместе со студентами и преподавателями в лагерь может попасть кто угодно. В том числе и злоумышленник, отправляющий Кире письма-угрозы. Первым подозреваемым на роль преступника у меня оставалась Катя Щеглова, но я допускала мысль, что возможно, ошибаюсь. Кире мог вредить любой человек – даже этот Алексей Геннадьевич, о котором я ровным счетом ничего не знаю. Или кто-нибудь из толпы абитуриентов – ведь мне неизвестно, что это за люди и с какой целью они ходят на подготовительные курсы. На месте злоумышленника я бы постаралась проникнуть в училище, чтобы добраться до Киры. В мастерской сейчас находилось девятнадцать человек, вместе со мной и преподавателем – двадцать один. Вполне возможно, мне предстоит собрать досье на каждого из них, и вся надежда – на завтрашнее занятие с Алексеем Геннадьевичем. Быть может, я смогу узнать у него хоть какую-нибудь информацию о посетителях подготовительных курсов…

На следующий день мы снова встретились с Кирой у нее дома. После занятий на подготовительных курсах я дождалась девушку, которая не хотела уходить домой – ей во что бы то ни стало надо было закончить натюрморт. Мне пришлось ждать ее до половины седьмого вечера. В мастерской она была одна, остальные студентки разошлись по домам, едва закончились официальные по расписанию пары. Все это время я уговаривала Киру поехать в лагерь, доказывая ей, что со мной она будет в безопасности. Девушка сопротивлялась как могла, однако в конце концов вынуждена была уступить и согласиться. Я клятвенно пообещала ей, что во время практики с ней ничего не случится, и, кажется, она мне поверила. Увы, это была единственная моя победа на сегодняшний день. Я пыталась узнать у Киры хоть что-нибудь о преподавателе, заменяющем Сергея Николаевича во время его болезни, но девушку, похоже, не интересовало ничего, кроме учебы. Сомневаюсь, что она помнила, как выглядит Алексей Геннадьевич. Мне удалось лишь узнать, что Евсенко «объясняет понятнее, чем Сергей Николаевич, и если бы он вел у живописцев композицию, сдать ее было бы намного проще».

Словом, в среду ровно в девять утра мы с Кирой зашли в училище. Она – на свои обязательные пары, а я на дополнительное занятие у Алексея Геннадьевича. Я была настроена решительно, ведь за два часа урока мне нужно было выведать всю информацию как о абитуриентах, так и о самом преподавателе. Приходилось надеяться на собственное мастерство импровизации – к счастью, за словом в карман я не лезла и могла разговорить кого угодно.

Евсенко опоздал минут на пятнадцать. Я уже думала, что он забыл об индивидуальном уроке, но наконец услышала шаги, и вскоре появился сам преподаватель. Он торопливо подошел к двери мастерской, на ходу поздоровался со мной и открыл аудиторию. Я вошла вслед за ним.