Книга Спрятаться не поможет, страница 51 – Марина Серова

Очередь дошла до меня. Алексей Геннадьевич вгляделся в мои каракули и спросил:

— Евгения, вы уверены, что это – хорошая композиция? На вашем форэскизе предметы слишком крупные, шар в действительности гораздо меньше куба, а у вас они одинаковые. И потом, хоть это – всего лишь композиционный набросок, не стоит столь небрежно к нему относиться. Шар на шар совершенно не похож, у вас он напоминает какой-то гибрид мандарина с огурцом. Грани кубика имеют разный разворот, ребра должны сокращаться, а у вас – явная обратная перспектива. Вы в художественной школе разве не проходили геометрические тела?

— Я же говорю, это было давно, – попыталась оправдаться я. – И потом, я не люблю рисовать карандашом. Красками у меня получается намного лучше.

— Рисунок – основа живописи, – возразил Алексей Геннадьевич. – Я понимаю, что некоторые люди тонко чувствуют цвет и создают замечательные живописные работы. Но без элементарных знаний перспективы невозможно изобразить даже простейший натюрморт! Поправьте форэскиз с учетом моих замечаний и переносите его на большой формат!

Он отошел от меня к следующему художнику. Я стерла свои художественные изыски и снова заглянула в работу соседки. Та уже нарисовала и куб, и шар и принялась обводить некоторые линии другим карандашом. Жаль, нельзя ее попросить, чтобы она и мне нарисовала рисунок – боюсь, молодой преподаватель откажется со мной разговаривать по поводу поездки в лагерь, учитывая мои художественные «таланты».

Пока Евсенко занимался другими учениками, я тихо спросила свою соседку:

— Простите, вы не подскажете, что мне делать-то? Я не поняла, что мне сказал учитель…

Девушка обернулась, посмотрела на мой пустой лист и прошептала:

— Надо наметить плоскость стола и потом определить место для фигур. После – построить куб и шар, выделить ближние ребра куба и переходить к штриховке…

— Понятно, спасибо… – пробормотала я. Если бы перевести на понятный русский язык то, что она мне сейчас наговорила…

Битый час я провела, изображая хоть какую-то деятельность. Если бы знала, что мне предстоят такие мучения, купила бы в художественном магазине линейку и циркуль – по крайней мере, линии на рисунке хотя бы были прямыми. Преподаватель понял, что абитуриентка Евгения Охотникова не особо сильна в изображении кубов и шаров, поэтому подозвал меня в сторону и проговорил:

— Я вижу, у вас имеются проблемы с рисунком. Вы, видимо, давно не практиковались.

— Да, я занималась работой, – не покривила душой я. – Поэтому и записалась на подготовительные курсы – потренироваться, так сказать…

— Евгения, вы, конечно, не обижайтесь, – деликатно начал Алексей Геннадьевич. – Но с вашим нынешним уровнем рисования поступить будет весьма непросто. Если бы вы пришли раньше, осенью, возможно, все было бы не так плохо. Но уже скоро подготовительные курсы закончатся, остался какой-то месяц. Я даже не знаю, что с вами делать…

— Я буду исправно ходить на занятия! – воскликнула я. – Дома порисую, что вы скажете… У меня здесь знакомая учится, на первом курсе. Может, знаете, ее зовут Кира Белоусова.

— Да, я заменял как-то их преподавателя, Сергея Николаевича, – кивнул головой Евсенко. – Киру помню, она очень работоспособная девушка, и думаю, у нее есть все шансы стать хорошей художницей. Это она вам посоветовала сюда поступать?