Книга Помощница палача, страница 73 – Марина Серова

— Только не надо нервничать. И если об этом слишком тяжело говорить, не нужно подробностей. Мне уже все понятно по твоей реакции. Так что успокойся, помни, что теперь ты в безопасности. Здесь, со мной, а я никому не дам тебя в обиду.

Алина глубоко вздохнула, задержала дыхание и еще немного помолчала.

— Знаешь, сколько раз я говорила себе похожие слова? «Ты теперь в безопасности!» «Они теперь до тебя никогда не доберутся!» Разве что раньше мне никто полной опеки не предлагал. – Девушка нервно рассмеялась и тут же горько всхлипнула.

— Прости, я не хотела тебя ранить или напоминать о болезненных событиях.

— А я никогда, ни на минуту ничего не забывала. Почему-то не получается, – голосом маленькой девочки пожаловалась она.

— Потому что ты молчала, слишком долго держала это в себе. Ведь после того, как выговоришься, часто становится намного легче.

— Поверь, Женя, молчать у меня были причины.

— Но ты рассказала все Вадиму?

— Без подробностей, разумеется, но он их никогда и не требовал. Сразу все понял и безоговорочно мне поверил.

— Ты уже не первый раз это повторяешь. Значит, ты делала попытку рассказать кому-то из родных, а тебе не поверили? – высказала я предположение.

— Бабушке, – кивнула Алина, – Лидии Павловне то есть. Как-то в наивном порыве надежды, которая меня уже почти не посещала, я все рассказала ей и попросила помощи и защиты. А она ответила, что я гадкая девочка с больной фантазией. Что думать о таких вещах мне рано, а распускать бредовые слухи о приличных людях должно быть стыдно. И что она велит меня выпороть и поставить в угол на соль, если услышит, что я хоть когда-то кому-то говорю что-либо подобное.

— Она тебе просто не поверила? Да еще и угрожала расправой? Как это ужасно! Но ведь есть способы доказать правдивость подобных обвинений!

— О, поверь, ей не требовались никакие доказательства! Нужно было лишь внимательней присмотреться к собственной семейке и немного понаблюдать. Но она сразу заклеймила меня лгуньей и больше не желала слушать мои мольбы или внимать слезам. Мне тот разговор дался очень тяжело, было стыдно, и обидно, и горько одновременно. Но я сделала один вывод – что мне никто не поможет и нужно брать все в свои руки. Два года я вынашивала план самоубийства, а дальше ты знаешь.

— То есть тебе было всего лишь двенадцать лет?!

— Когда я с бабушкой попыталась поговорить? Да, почти двенадцать. Допустим, она могла все принять за странные подростковые фантазии. Отругать меня. А потом немного понаблюдать и сделать собственные выводы, но она этого делать не стала. И все шло по-прежнему.

— А когда все началось, сколько тебе было? Ведь ты на тот разговор решилась не сразу?

— О, далеко не сразу. Тогда мне было около девяти лет.

— Какой кошмар! – Я не смогла сдержаться и добавила непечатное ругательство, потом немного помолчала. – То есть бабушка тебе не поверила, потому что насильником был ее собственный сын? Ты это хотела сказать?

— Сыновья, – бесстрастно поправила Алина, – мой дядя и отец. Явный извращенец и скрытый извращенец, как я их теперь называю.

— Почему? – невесело усмехнулась я.

— Дядюшка так и не женился, даже с девушкой не встречался никогда, насколько я могу судить. Папашка хоть и женился, но лишь для отвода глаз. Интересы-то не изменились. И склонности, говорят, на протяжении жизни не меняются. Впрочем, возможно, это изначально такой план был? Кто ж его знает…