Книга Проделки обезьян, страница 51 – Марина Серова

— Чем бы дитя ни тешилось, как говорится. Только здесь не дитя, – добавила я. – Нет, это на самом деле очень классно, когда человек чем-то увлечен. Ты ей только ткани ищешь?

— Встречал красивую тесьму и кружево. Несколько раз посчастливилось приобрести буквально за копейки нитки для вязания, всякие красивые камушки и бусинки. Я же и сам когда-то мечтал стать модельером, но отец против был. Мол, бабья забава. А мне все это очень нравится. Вот теперь крестной и помогаю.

— Прекрасно тебя понимаю. Я для своей тети посуду разную привожу, специи, продукты интересные – она у меня кулинарка великая. А как радуется! Словно ребенок! Интересное оно все-таки это старшее поколение.

Так за разговорами о тетушках, о детстве, об увлечениях мы незаметно дошли до нужного нам места и практически носом уткнулись в главный вход сафари-парка. Перед нами стояла белоснежная арка, увитая то ли диким виноградом, то ли лианой. За ней виднелись кованые ворота и окошечко кассы.

Когда у серьезной барышни советского вида мы уже приобрели билет для посещения, то спрашивать про Половинкина, ради которого мы сюда, собственно, и пришли, ничего не стали – уж больно она неприветливо зыркала на всех из-под опущенных очков и строго буркала:

— Ваш билетик, вход слева. Проходите, не задерживайте очередь.

Хотя, по сути дела, и задерживать-то было некого. Редкие туристы, наподобие нас с Митей, хотели с утра пораньше посетить сафари-парк.

На входе у добродушного полного охранника мы поинтересовались: где можем сейчас увидеть Сергея Николаевича. Мужчина любезно указал нам на возвышение под цветущей мимозой. Там была то ли беседка, то ли недостроенная зона отдыха, где кто-то усердно копошился.

Мы подошли ближе, поздоровались. Мужчина разогнулся, повернулся к нам, и я поняла, что он зачем-то прикапывал в землю конусообразную посудину. Видимо, заметив мой заинтересованный и одновременно недоуменный взгляд, он пояснил:

— Поилка для птиц. Сейчас температура воздуха с каждым днем будет повышаться, птицам жарко, кормить-то их кормят, а вот где попить, они не всегда могут найти место. Мы их здесь радуем прохладной водой.

Вдруг прямо под ноги нашему новому знакомому кинулся какой-то пушистый комок, а потом мигом взлетел на дерево. За ним следом прискакал белый пес, довольно крупных размеров, гавкнул на дерево, задрав голову, потом начал ластиться к мужчине, но тот его пожурил:

— Джульбарс, опять хулиганишь?

Пес виновато опустил голову, словно он понимал, что именно ему говорили.

— Зачем белок гоняешь? Ступай к себе и не балуй.

Пес поднял глаза, снова виновато посмотрел исподлобья, опустил хвост и понуро поплелся в сторону главной дорожки. Сверху кто-то отчетливо зацокал с возмущением. Сергей Николаевич поднял голову, пошурудил чем-то в кармане и, выудив оттуда горсть орехов, поднял раскрытую ладонь на уровень груди. По стволу промелькнул пушистой молнией небольшой зверек.

— Белка! Ручная белка! – воскликнула я.

Белка в это время подошла к Сергею Николаевичу, двумя лапками взяла из его рук орешек и побежала к крохотному пеньку. Забравшись на него, она картинно уселась, словно позируя нам, и принялась за лакомство.

— Точь-в-точь, как на картинке из учебника по чтению в начальной школе, – восхищенно сказал Митя. – Белка песенки поет да орешки все грызет, так же там было у Пушкина?