Книга Проделки обезьян, страница 50 – Марина Серова

— Каким образом? – не поняла я.

— Мой дедушка был смотрителем на Сорочинском маяке. Он самый большой в нашей стране и самый старый.

— О, я много о нем читала, а вчера даже видела его почти что рядом.

— Да? Тогда точно я правильно все сделал. Дедушка сказал, что если я захочу помочь кому-то, то я почувствую. От человека будет сигнал. А вы сегодня сказали про раковины так же, как и дедушка.

— То, что они живые?

— Да. Все, я побежал. До вечера, – парнишка махнул рукой и пустился бегом назад, ловко одолевая подъем, словно его там никогда и не было.

— Интересный паренек, – сказал Митя, который не вклинивался в нашу беседу.

— Угу, – согласилась я. – Что, пойдем дальше? Рассказывай, эксперт по блошиным рынкам, что еще интересного ты узнал? Кстати, напомни, чтоб на обратном пути мы сюда заглянули. Ты меня все-таки дисками и кассетами заинтриговал.

— Здесь, как и на любом другом птичьем рынке, много винтажных штучек и мелочовки, даже раритета и декора. Нумизматы и коллекционеры в таких местах частые гости, даже скажу больше – постоянные посетители. И ты знаешь, те продавцы, что продают вот такую старину, не боятся назначать цену своему товару. Когда они ее озвучивают, иногда хочется спросить, не телефонный ли номер они сейчас продиктовали.

— Даже так? – засмеялась я.

— Ну, это я утрирую. Но иногда все равно брови поднимаются от удивления.

— А какие-нибудь мастера, рукодельницы бывают в качестве продавцов на таких рынках?

— Редко. Хотя, знаешь, иногда стоят мастера резьбы по дереву, художественной ковки, вязальщицы бывают. Все в основном пожилые. Они и товар раскладывают, и тут же при тебе что-то вяжут, плетут, закручивают. В общем, мастер-класс целый показывают. Правда, без участников. Они тут все друг друга знают. Ощущение, что это какая-то огромная семья.

— Они тут что, с самого утра торчат?

— Практически. Такие рынки, как этот, начинают работать рано, с самым рассветом и до обеда.

— Всего-то?

— А зачем больше? Дома тоже дела есть у людей. Те, кому что-то было интересно, уже для себя все нашли и отправились кто куда: домой, на работу, в поездку. А к обеду в таких местах ничего путного уже и не найдешь, как ни старайся.

— А у тебя уже спортивный азарт? Зачем тебе это все нужно?

— Ну я, конечно, не каждые выходные выбираюсь. Когда время посвободнее. Стараюсь найти что-нибудь этакое для рукоделия крестной. Она у меня живет в селе, а там ни магазинов нормальных, ничего нет.

— Сейчас есть маркетплейсы.

— Ну ты и сказанула, где моя крестная и где онлайн-магазины.

— Ей что, сто лет в обед?

— Практически. Уже к восьмидесяти подкатывает. Она-то меня на эти рыночные вылазки и подсадила. Я нашел фигурки всадников, которые в моем детстве были, бегемотов из киндера.

— О, я тоже таких собирала, когда в школе училась.

— Много чего интересного, что связывает меня с родителями. Их рано не стало, – пояснил Митя. – Но не будем о грустном. Ты же хотела узнать, зачем я туда вообще хожу.

— Ну да. Честно, это простое женское любопытство. Ладно, я понимаю, сходить на шопинг в торговый центр или что-то интересное заказать.

— Здесь тоже практически торговый центр, только старых времен – бабульки, например, достают из своих шифоньеров отрезы советских тканей, натуральных, в народном стиле, а для костюмов, которые шьет моя крестная, это самое нужное. Такие ткани, говорит крестная, в магазине сейчас уже не найдешь, а если найдешь, то цена кусачая. А она же в деревне своей и театр придумала, и пьесы пишет на народные и сельские темы, вот теперь начала декорации делать и костюмы шить.