Книга Живее всех живых, страница 110 – Марина Серова

Повисла пауза, я сильнее закуталась в свободный овечий полушубок, снятый с чужого плеча, ибо в избушке было довольно холодно. На коленях у меня лежало ружье. Алексей сидел рядом, и весь его ошарашенный вид говорил о том, что он не совсем еще верит в то, что сейчас происходит и что ему приходится слышать.

Виталий поелозил, сморщился и продолжил:

— Так я никому и не рассказал о том, свидетелем чего был. Юрия Маркушина признали без вести пропавшим, искали его несколько дней, но, разумеется, не нашли. Так и решили, что он, скорее всего, утонул в болотах. Прошло пять лет, мама за это время очень постарела, зачахла, стала сильно болеть, а потом выяснилось, что у нее онкология. Она в свои сорок лет превратилась практически в старуху. – Виталий горько вздохнул, помолчал несколько секунд и продолжил: – А за несколько дней перед смертью она мне призналась, что дядя Юра – это мой родной отец. Я все эти годы хотел у нее спросить, даже заводил на эту тему разговоры, намекал, но мама молчала, как партизан. А вот перед смертью, видимо, решила исповедаться. Я у нее спрашивал, мол, мама, это точно? Она мне: «Да, сынок, точно, я это знаю, можешь не сомневаться». С отцом… точнее, с твоим отцом, она тогда не была близка, он уезжал на промысел куда-то под Салехард, почти на месяц. И в это время мама была с дядей Юрой, с моим будущим отцом. Потом он уехал, а твой отец вернулся, сразу к моей мамке в гости… Но она уже знала, что беременна. Но сказать правду не решилась. Посчитала, что так будет лучше. Она… она всегда любила дядю Юру, а он ее. Но он бывал в наших краях наездами, порой его по полгода не было. Но почему?.. Почему так случилось? Почему они не были вместе? Почему, вопреки всему и всем, не могли сойтись навсегда, заявить всем о своей любви! И плевать на всех!

Снова пауза. Ее нарушил Алексей, спросивший хриплым голосом:

— И все это время ты продолжал молчать, держа все это в себе?

— Да. А что я мог тогда сделать? Мне-то было тогда двенадцать лет. Точнее, почти тринадцать. Мама умерла за три дня до моего дня рождения. Держалась до последнего, но… Так и сказала тогда: «Лучше сейчас уйду, чем на день твоего рождения. Извини, сынок, нет сил больше держаться».

— Я помню, какой ты был, – так же хрипло произнес Алексей. – Мы, правда, с мамой не сразу приехали. Кажется, мы были на девять дней…

— Хах! – гаркнул Виталий. – Вот именно, что вы даже на похороны не приехали. Твоя мать уже давно не жила с твоим отцом-придурком и уехала жить и работать в Ноябрьск, ибо не видела никакого смысла тут оставаться. И тебя с собой потом увезла. Стал жить ты в Ноябрьске и школу там же окончил. Потом в Питере поступил учиться… Ну это ладно. Я к тому… к тому, что я остался один! Никому не нужный. Без мамы, без настоящего отца. Только жалкий домик, где мы жили с мамой, и мои кошмары, которые снились почти каждую ночь… Так вот, я немного отвлекся. После того как мама мне призналась, я не мог молчать и сказал, что у меня тоже есть тайна, которую я держу в себе уже несколько лет. И я рассказал маме все, что видел в тот день на болоте. Я знал, что это ее окончательно убьет, но терять уже было нечего. И знаешь… мама словно на некоторое время воспряла духом, у нее даже глаза заблестели. Она взяла меня за руку и с жаром произнесла: